Тайна спящих детей - Марина Исайр

Моррис посмотрел на иглу, затем на меня.

— Даже не начинай, — предупредила я.

— Я молчу.

— Слишком выразительно.

Времени на нормальный шов уже не оставалось, поэтому мы развернули покрывало поврежденной стороной к стене и снова накинули на зеркало. Карты и пустые коробки вернулись в кривой шкаф, медный поднос — на край прилавка. Прибор с мутным кристаллом я спрятала за книгами, пообещав достать его до открытия лавки.

Серебряные вещи пришлось расставлять особенно внимательно. Лилия помнила расположение товара лучше, чем собственные завтраки. Если подсвечник окажется справа от шкатулки, а медальон — возле зеркала, допрос начнется раньше, чем она снимет плащ.

Именно под стеллажом, куда закатился медальон, я нашла сложенный лист.

Гарен держал его в руках, когда выбирал вещи, но во время падения бумага выскользнула из кармана и осталась незамеченной. Я расправила лист на прилавке и поднесла ближе к печи. На одной стороне находились описания семи предметов, возле каждого стояла предполагаемая цена. В список входили серебряная шкатулка с поврежденной защитой, медальон с остаточным следом неизвестного владельца, овальное зеркало, прежде принадлежавшее магу, и накопитель в медной оправе.

Внизу чужой рукой приписали: «След сохранить. Не очищать».

Моррис запрыгнул на прилавок и прочел через мое плечо. Его хвост перестал двигаться.

— Они собирались продавать не серебро, — произнес он. — Покупателю нужны магические следы.

Я перевернула лист. На обороте оказался грубый план лавки. Витрина, прилавок, лестница, подсобка и обе двери были обозначены неровными линиями. Возле заднего входа стояло время, когда Минна обычно закрывала булочную. Возле мастерской Орвена — пометка о свете после восьми. Рядом с лестницей кто-то написал: «Жилой этаж». Чуть ниже другим почерком добавили: «Кот остается».

За домом следили не один вечер. Запоминали привычки Лилии и соседей, знали расположение кассы, а главное — заранее выбрали вещи с сохранившейся магией.

Несколько минут назад я радовалась, что воры убежали без добычи и оставили кошелек. Теперь смотрела на схему нашего дома и представляла незнакомца, который стоял напротив витрины, делал вид, будто рассматривает часы, и считал, сколько раз Лилия выходит в течение дня.

— Покажем ей сразу, — решила я.

Моррис оглядел зал. Кресло стояло почти правильно, зато на полу оставались царапины от дубинки, возле зеркала лежал обрывок белой ткани, а на доске все еще виднелась надпись: «ОН ТОЖЕ ЗДЕСЬ».

— Сначала узнаем, как прошло свидание, — возразил он. — Потом выберем момент, когда Лилия будет достаточно довольна жизнью, чтобы не задушить нас оставшейся частью покрывала.

— Она не станет нас душить.

— Тебя не станет. Ты уже мертвая и проходишь сквозь ткань.

Я положила список между страницами книги учета. Нож, футляр с отмычками и кошелек отправились в пустую коробку. Дубинка не поместилась, поэтому мы спрятали ее за кривым шкафом, рядом со старой метлой и тростью без набалдашника. Оружие следовало сохранить для Рея, но знакомить его с уликами в ту же минуту, когда он вернется со свидания, казалось жестоким даже мне.

С задним замком мы закончили как раз тогда, когда со стороны улицы донеслись голоса. Рей говорил что-то негромко, Лилия ответила и рассмеялась. По спокойным шагам стало понятно: воров они не встретили.

Я посмотрела на зал. Вещи стояли на местах, дверь закрывалась, коробка с уликами исчезла под прилавком. Оставались доска, белая пыль на полу, слегка перекошенное кресло и музыкальная шкатулка, которую мы забыли остановить.

Она до сих пор играла.

Моррис бросился через зал, запрыгнул на полку и захлопнул крышку. Последняя нота оборвалась, когда ключ вошел в замок передней двери.

Я заметила доску.

Надпись белела возле кассы, и стереть ее целиком мы уже не успевали. Я схватила тряпку, провела по словам и размазала мел по грифелю. Вместо букв осталась широкая светлая полоса, еще заметнее прежней надписи.

Дверь открылась.

В лавку вошла Лилия. Холодный воздух скользнул следом, пошевелил ткань на витрине и донес запах ночной улицы, цветов и пряного соуса из ресторана. На плечах Лилии лежал темный плащ, синяя лента по-прежнему держалась в волосах, а в руках она несла небольшой сверток. Рей остановился за ее спиной, придерживая дверь, и осмотрел торговый зал по привычке человека, который замечал выходы раньше мебели.

Мы с Моррисом замерли. Он сидел возле кресла, подняв одну лапу, я стояла у доски с тряпкой в руке. Для Рея лавка выглядела пустой и тихой. Для Лилии — слишком полной виноватыми существами.

— Вы все-таки взяли пирог, — сказал Рей, закрывая дверь и снимая перчатки. — Я был уверен, что после ужина Вы откажетесь.

— Я отказалась, — ответила Лилия, ставя сверток на прилавок. — Потом вспомнила, что дома живут двое, способные считать оставленные им куски и неделю обсуждать несправедливость.

Моррис опустил лапу и с достоинством направился к свертку. Он потерся о край плаща Лилии, сел возле ее ног и издал такое мирное мяуканье, что я почти поверила в его непричастность.

Лилия погладила его, но пальцы остановились возле красной ленты, которая все еще держалась на хвосте.

— Почему она здесь?

Моррис оглянулся так, будто впервые заметил ткань.

— Мы тренировались, — быстро сказала я.

Лилия подняла глаза. Рей вешал плащ возле двери и не видел, куда она смотрит.

— Тихо тренировались?

— Исключительно.

Моррис подтвердил мяуканьем.

Лилия медленно осмотрела торговый зал. Взгляд задержался на кресле, затем на размазанном меле, закрытом шкафу и покрывале возле зеркала. Она еще не знала, что произошло, но уже не верила ни одному из нас.

Рей подошел к прилавку и поправил сверток, едва не соскользнувший с книги учета. Край списка выступал наружу всего на несколько пальцев.

Я метнулась к столу и попыталась затолкнуть лист глубже. Бумага сдвинулась.

Рей заметил.

— У Вас сквозняк, — произнес он, оглядывая закрытые окна.

— Старый дом, — ответила Лилия, продолжая смотреть на меня.

— Окна закрыты.

— Сквозняки здесь не всегда спрашивают разрешения.

Рей прижал выступавший край бумаги свертком. Я отступила. Еще одна попытка выдала бы нас быстрее царапин на двери.

Лилия сняла плащ и направилась к кухне. Проходя мимо кресла, коснулась спинки и сразу остановилась. Ножки стояли не в прежних выемках на полу.

— Моррис.

Фамильяр замер возле пирога.