Жизнь с нуля в альтернативном мире. Том 1 - Дмитрий Лим
— А ты что?
— А я чё? Я электрик, а не скорая! Отключил автомат, проверил пульс, ну и всё. Чё я тут сделаю? Всё по инструкции.
— Вы его раньше видели? — спросил следователь у участкового, когда мы подошли к телу.
— Нет, — тот покрутил головой. — Первый раз…
Потом были протоколы, фотографии, описание места, мои показания, подписи, печати. Я держался ровно. Говорил медленно. Отвечал на вопросы. Один раз — соврал. Сказал, что услышал «щелчок» в пять утра, потом — тишину, вышел — нашёл.
Потом приехали из ТБ. Инспектора. Двое — мужик с усами и женщина в очках. Оба хмурые, оба не выспавшиеся, оба раздражённые. Они осмотрели щитовую, тело, площадку, всё записали. Задали мне те же вопросы, что и полиция, плюс ещё пятнадцать — про наряд-допуск, про плакаты, про знаки, про то, почему я был один, про то, почему на объекте не было охраны и что с камерами.
Я отвечал ровно. По пунктам. Ссылаясь на инструкцию. Я, Земцов Артур Сергеевич, электромонтёр, вторая группа, дежурный по ПС-4, заступил на смену в 22:00. Обход провожу согласно графика. В 05:00 услышал нештатный звук. Вышел на обход, обнаружил труп неизвестного мужика с признаками поражения электрическим током. Видимо, попытка кражи меди. Вызвал полицию. Не трогал. Подпись. Дата.
— Понятно, — сказал усатый. — А что, Земцов, ты сам-то как?
— Нормально, — ответил я. — Жалко дядьку, ну а что поделаешь…
Усатый покрутил головой. Женщина в очках записала что-то в блокнот. Они переглянулись.
«Два случая за два дня, — подумал я. — Надо в следующий раз аккуратнее действовать. Но тут, увы, иначе быть не могло.»
— Свободен, — сказал усатый. — Только… завтра к десяти в управление. Дашь показания ещё раз. Разберёмся.
— Буду, — кивнул я.
И тут, в дверях щитовой, я увидел её.
Алиса. Она стояла возле полицейских и прибывшей сокрой, и смотрела на меня из-под полуопущенных век.
— Алиса Сергеевна, — сказал я ровно. — Доброе утро.
Она не ответила. Потом медленно развернулась и вышла. Не сказав ни слова.
* * *Тётя Нюра сидела на лавке у парка и трясла головой. Медленно, мерно, как маятник в старых часах. Трясла и не могла перестать. Трясла, потому что если перестала бы, пришлось бы думать. А думать — было больно.
Ей было пятьдесят шесть. До сорока пяти она работала на ферме, там, в деревне, за двести километров от этого города. Кормила кур, индюков, уток, потом ферма закрылась и муж — Толя, выпил и уснул в сугробе.
Потом дочь уехала в Москву и перестала звонить. Потом — тётя Нюра перебралась в город и устроилась дворничихой в парке у ПС-4. Это было семь лет назад. С тех пор — метла, лавка, парк, и собаки. Дворовые собаки. Тётя Нюра их подкармливала, давала им: кости, сухари, иногда — сосиску, если была. Они ей доверяли. Подбегали, виляли, ластились.
— Голубчики, — шептала тётя Нюра, качая головой. — Голубчики вы мои… чего ж это делается-то… чего ж это…
Мимо прошёл тот самый милиционер, молодой, в куртке, с красным лицом. Он посмотрел на неё, потоптался, спросил:
— Мужчина был? Кто-нибудь чужой?
— Никого не было, — ответила тётя Нюра, не поднимая глаз. — Никого. Я утром пришла, а они… они уже…
Милиционер записал что-то в блокнот и ушёл. Тётя Нюра осталась на лавке.
Но тут, спустя какое-то время, она услышали крик. И что было самым странным, после этого крика, на душе стало как-то спокойно. Она, как будто бы поняла, что произошло что-то очень важное, и что за её собак отомстили.
Глава 14
Пятница подкралась незаметно. Я лежал на диване, который служил мне кроватью, и смотрел в потолок. За окном моросил дождь. Капли стучали по подоконнику с такой мерностью, что… почитать бы — но нет: раз, два, три, четыре, пять, и на «пять» заснуть.
Не засыпалось. После четырёх смен на ПС-4, в голове крутилось слишком многое, чтобы позволить себе отключиться.
Последние два дня прошли в тишине. Я ходил на смену, отдыхал, ходил в гараж чтобы немного затариться хламом на свалке. При чём, у меня даже вышло задание — скрафтить что-то из изоляторов, но тупо не хватило класса безопасности предметов, которые были на ПС. И от этого на душе было паршиво.
В интернете, я нашёл с десяток нужных мне предметов, но денег на них — сволочь, просто не было! Да к тому же ещё и Гена трубку не брал, а мне прям нужно было кое-что сотворить, а перед этим — ещё, и купить.
«Надо обзаводиться связями… — задумался я. — Надо найти себе круг друзей, которые будут доставать мне редкие предметы моего профиля.»
К слову, СМС-ки два дня как, молчали. И никакую Вику я так и не видел. Так что…
Что-то всё вокруг было слишком непонятным.
Думал я об этом, думал, и тут в коридоре хлопнула дверь. Потом ещё раз. Потом, послышался звук «ПШИ-И-И-ИК», характерный звук открываемой банки пива, ну и следом, до меня донёсся знакомый голос, который ни с кем нельзя было перепутать.
— Артурка-а-а! — Витёк надрывал глотку из кухни. — Артурка, иди сюда, мать твою, тут караул!
Я поднялся с дивана, накинул повседневную одежду и поплёлся на звук голоса.
Витёк, разумеется, был в трусах. Перед ним на столе стояла открытая «Балтика», надкусанный батон и тарелка с какими-то… короче, с мясом. То ли там были огрызки котлеты, то ли шкурка от сосисок, то ли, всё сразу.
— Витёк, — сказал я, заходя на кухню. — Ты звал?
— Зв-ал! — Витёк ткнул пальцем в холодильник. — Артурка, тут — духи!
— Чего?
— Духи, говорю! Подземелья! Пришли, суки, за мной!
Я посмотрел на холодильник. Старый, советский, «Саратов», шумный, с ржавой ручкой и резиновой прокладкой, которая давно перестала быть резиновой. Холодильник был общим — на половину этажа комнаты, и в нём, по негласному правилу общаги, каждый хранил своё в своём углу.
— Витёк, — спросил я спокойно, — какие духи?
— Подземелья! — он поднял палец, как лектор. — Они пришли за мной, Артурка. За грехи молодости. Ещё с девяносто восьмого, помнишь?
Я не помнил. В девяносто восьмом мне не было и года — даже бывшему Артуру, чьё тело я занимал. Но Витёк помнил. Витёк всё помнил. Иногда — даже то, чего не было.
— Это они котлеты твои сожрали? — спросил я, чисто так, чтобы угадать.
И на тебе… угадал!
— И мои! — он схватился за