Пламенев. Книга 15 - Сергей Витальевич Карелин

А Единый.

Разницу я почувствовал сразу всем телом. Чара стала, пожалуй, вдвое плотнее, тяжелее и сильнее, чем была, но держать ее стало труднее, потому что давила она на Столп всем своим новым весом.

Остальные одиннадцать оставались такими же, что бы я ни пробовал в следующие несколько минут. Видимо, ждали своей очереди. А потом я поднялся на ноги и понял, что боли нет.

Нет под костями. Нет в суставах. Нет в мышцах… Тело держалось ровно, каждая мышца была на своем месте и в своем весе. Я повел плечами, присел, выпрямился, но ничего не свело.

Проращивание закончилось. Единый, месяцами шедший в кости, мясо и сосуды, дошел до края.

Крушитель поднял с плиты одной рукой. Без Духа, одним телом, как поднимал и раньше, но теперь шестьсот килограммов легли в руку именно так, как я хотел и как ждал. Я встал против ближней глыбы и ударил в полную силу, не вкладывая ни капли Духа.

Удар вышел точно таким, каким представлялся.

Теперь уже не приходилось сомневаться в том, что со мной происходило.

Я был Практиком, и этого не изменить, но Зерно Практиков использовало Падму, а у меня уже был Единый. Пока я оставался на Чарах, это не играло большой роли.

Как мне было известно еще из академических занятий, до Сферы Маг не полностью владел Духом: он лишь «одалживал» его у мира, пропуская через себя. То, что часть Духа хранилась в Кругах, было просто более длительной формой «аренды».

А вот после прорыва на уровень Эфирной Сферы и формирования собственно Сферы, энергия внутри нее оказывалась отрезана от окружающего мира, полностью переходя в пользование Мага. И я сильно сомневался, что в данном случае между Магами и Практиками была какая-то фундаментальная разница.

То есть, пока у меня были Чары и Единый и я просто собирал Дух из окружающего мира временно на личные нужды, это ни на что не влияло. Но дальше по плану должно было сформироваться Зерно.

Симонов, когда мы с ним разговаривали обо всем этом в последний раз, в таких темах был не лучшим советчиком. Это уже были слишком высокие для него материи. Однако даже без него я был уверен, что с чисто технической точки зрения Зерно — точно такая же «тюрьма» для энергии, как и Сфера.

И вот тут уже возникала проблема. Нельзя поцарапать алмаз стеклом или рассечь свинцом сталь, и точно так же невозможно удержать пленника в тюрьме, стены которой мягче, чем его кулаки. Чтобы мое Зерно смогло удерживать Единый, я сам должен полноценно перейти на Единый.

А это значит, что мои тело, энергия и разум — три составляющих, являющихся фундаментом всего, что касалось Духа, — должны пропитаться Единым насквозь.

Первым шагом этого стало проращивание. Единый проник в мою плоть, укрепил тело, сделал меня даже без грамма Духа равным по силе Пятому-Шестому Кругу. И на самом деле это было поразительным результатом.

Теперь, когда проращивание закончилось, началась следующая стадия, которую я, пожалуй, назову наполнением: дальше на Единый должны будут перейти мои Чары. А Искра, переместившись из груди в солнечное сплетение, вероятно, таким образом показала мне, где будет находиться Единое Зерно.

Проблема была в том, что теперь Живот, чтобы поддерживать в себе Единый, начал усиленно жрать Дух из Столпа и других Чар. Да, Единый в нем был плотнее и мощнее обычного Духа, и теперь я мог вкладывать эту энергию в атаки, уже вообще не беспокоясь о том, чтобы сознательно его восстанавливать. Но чисто по объему мои потери были заметно выше прибыли.

К тому же после нескольких минут проверок своих возможностей я обнаружил еще одну неприятность: мои Чары теперь могли погаснуть в совершенно случайный момент из-за нестабильного течения энергии в теле. И я никак не смогу на это повлиять, даже если нечто подобное произойдет прямо в бою.

Разумеется, были и хорошие новости. Первая и самая очевидная: завершение проращивания и переход Живота на Единый добавили мне сил. И так как переход Чар на Единый, кажется, не сопровождался никакими видами дискомфорта, если они не будут гаснуть, я вполне смог бы забороть любую Туманность, хотя с Вихрями пока что еще было бы очень сложно.

А еще то, что теперь я мог почти без ограничений пользоваться Единым из Живота, означало, что смогу взломать печать на двери Агаты.

Днем я стоял у окна малой гостиной, пока Алина писала письма, и слушал Вирра.

Он оставался за межой: в лесах километрах в сорока от поместья, в распадке между холмами, где я оставил его после перевода к Алине. Ближе не подходил, потому что я ему запретил, а дальше не уходил, потому что я ему не велел. По связи шло ровное тепло.

Связь за этот год стала другой. Даже на Орле-Мирном-3, пока он был средним Камнем, а я ходил на одиннадцати Чарах, она тянула на многие километры. Но потом он взял сначала Старший, а потом Высший уровень, у меня же раскрылась двенадцатая Чара и началось проращивание.

И после каждого из этих прорывов прямая связь, а не просто ощущение состояния или направления, растягивалась все дальше. Сейчас, по моим прикидкам, она доставала на сотни километров, и проверить это я собирался прямо сегодня.

Он откликнулся на мой зов.

Я передал ему: «Уходи дальше. За уезд, за два уезда — куда хочешь, но далеко. И жди там. Я вытащу Агату, и мы будем бежать, а с тобой нас точно засекут».

Ответа не было секунду, другую, пять. Потом пришло плотное, упрямое недовольство. Ему надоело, что я постоянно оставлял его где-то отдельно, надоело не иметь возможности помогать и тоже участвовать в спасении члена своей семьи и стаи.

Сразу пришел новый образ: дверь зверинца, Агата за ней, и он сам у этой двери. О том, где она и что с ней, я ему, конечно, рассказал.

Он хотел быть рядом, когда я ее выведу, и был, разумеется, прав по-своему. Но сейчас мы не на Орле-Мирном-3, а на населенной человечеством планете, и с этим приходилось считаться.

Постарался ему объяснить:

«Когда я ее выведу, Засекины первым делом пойдут за тобой, а не за мной. Станислав сам читал столичные бумаги про волка угольной масти ростом с дом, и такого волка не спрячешь. Тебя найдут за час. Так что ты должен уйти