Народный юрист II - Алексис Опсокополос

Лосев не ответил ни ей, ни Манькову. Он нахмурился и посмотрел на экран своего прибора. Цифра на экране от этого не изменилась.

— Надо перемерить! — уверенно заявила Кира. — Другим прибором!

Перемерять Лосеву явно не хотелось. Рабочий день у эксперта наверняка был расписан до вечера, а тут сиди по второму кругу в той же духоте, с тем же Кравцовым над душой. Но видимо, подписываться под цифрой, в которую он сам не верил, ему хотелось ещё меньше.

— Артём, — позвал он напарника. — Надо перемерить. Через такую стену — это много. Это очень много.

Кравцов тут же напрягся. Секунду назад он сиял, а теперь вся радость слетела с него разом.

— Зачем перемерять⁈ — завопил он, и голос у него сорвался на тот самый визг, который я уже слышал на этой площадке во время моего первого визита к клиентке. — Вы же померили! Вы всё померили, я сам видел! Я вообще спешу, я тороплюсь, у меня работа! Вы сделали замер, всё, экспертиза закончилась!

— Молодой человек, — спокойно ответил Лосев, — экспертиза закончится, когда я решу, что она закончилась. Отойдите, пожалуйста, и не мешайте мне работать.

Кравцов открыл рот и тут же его закрыл. Такого поворота в его сценарии на сегодня не было, как не было в нём в прошлый раз и федеральной программы юридической помощи пенсионерам.

— Давай поменяемся приборами, — сказал Лосев Артёму. — Быстрее перемерить, чем спорить.

Артём принёс из гостиной свой прибор и отдал Лосеву, а взамен забрал его. Лосев снова скрылся у Кравцова, и тот, бурча что-то себе под нос, поплёлся следом. Дверь за ними захлопнулась.

А мы вернулись в гостиную клиентки. Артём снова запер дверь в комнату, плотно прикрыл окно и занялся штативом. Прибор Лосева он поставил в ту же точку, что выверила Кира. Пока он это всё делал, Галина Петровна сидела на своём круглом стуле у фортепиано и беззвучно плакала. Промокший платок она то комкала в руке, то заталкивала в рукав кофты и тут же доставала снова. Кира молча подала ей бумажную салфетку и осталась стоять рядом, положив руку ей на плечо.

Разговаривать при Артёме никто не решался, и объяснялись мы жестами. Маньков потёр друг о друга большой и указательный пальцы и показал подбородком на стену: купленный, мол, эксперт? Я пожал плечами. Кира покачала головой и постучала пальцем по своим спортивным часам: подождём.

Мысль про купленного эксперта приходила и мне. Только если Лосев куплен, зачем ему перемерять? Цифра у него уже есть, и как раз такая, какая нужна Кравцову. Не сходилось.

Тишина в гостиной стояла такая, что я слышал, как сопит в своём кресле Маньков. И тут вдруг до меня донёсся голос Лосева:

— Молодой человек, не мешайте мне работать. Отойдите.

Голос шал из-за стены, был раздражённый и такой отчётливый, что я разобрал каждое слово.

— Вы слышали? — шёпотом спросил я.

— Слышал, — так же шёпотом ответил Маньков.

Артёму полагалось бы на нас шикнуть, но он этого не сделал. Он замер над штативом с проводом в руке и смотрел на стену: голос коллеги он услышал не хуже нашего и сам обалдел, что через капитальную стену его так слышно.

Обалдели вообще все. Через капитальную стену не должно быть так слышно, хоть ухо к ней прикладывай. А тут каждое слово, будто стена у них дырявая. В прошлый раз, когда Галина Петровна играла мне Рахманинова, я сидел вон в том кресле, где сейчас сопел Маньков, и рассуждал, что через бетон никакие шестьдесят три децибела не пройдут. Стены здесь, думал я тогда, всё-таки не картонные. Выходит, поторопился с выводами.

Я осмотрел стену, за которой жил Кравцов, ища в ней дыру, потому что другого объяснения произошедшему я не находил. Разумеется, никакой дыры я не увидел. На стену были поклеены простенькие, давно выцветшие обои, а прямо по центру возле неё стоял старый массивный комод. И суда по всему, стоял он там уже лет сорок, как и все вещи на своих местах в этой комнате.

Двигать мебель в квартире клиентки без её спроса, посреди судебной экспертизы, да ещё на глазах у эксперта, было, мягко говоря, неправильно. Но если была в этой стене дыра, то искать её стоило там, где её не видно. А не видно здесь было только за комодом.

Я поднялся с дивана, никому ничего не объясняя, упёрся плечом в боковину комода и начал его толкать. Комод оказался тяжеленным, со скрипучими ящиками, набитыми, похоже, всей жизнью Галины Петровны, и первые сантиметры дались с трудом. Потом он нехотя поддался и со скрежетом пополз по паркету. Когда я сдвинул его на метр, Галина Петровна за моей спиной ахнула.

— Ахре… — начал Маньков и осёкся, видимо, вспомнив про возраст клиентки.

Эмоции их были понятны: на полу за комодом, у самого плинтуса, лежала вывалившаяся розетка. А над ней в стене чернела дыра, в которую свободно прошёл бы кулак. Из дыры торчали два провода. И что-то мне подсказывало, что с другой стороны стены тоже нет никакой розетки и дыра сквозная, просто от глаз Лосева её что-то закрывает.

Вот тебе и капитальная стена. Получалось, что шестьдесят три децибела у «АкустикПро» и сегодняшние шестьдесят четыре были корректными цифрами. Всё было честно, всё по приборам: только мерили эти приборы уровень шума не через стену, а через дырку в стене.

Полтора месяца этот вежливый зануда ходил к Галине Петровне под дверь, довёл её до трёх скорых, подал на неё в суд, а сам явно знал об этой дыре. Не мог не знать. Злость во мне поднялась такая, что невольно сжались кулаки.

— Галина Петровна, — сказал я, не отводя взгляда от дыры. — Несите швабру.

Клиентка ни о чём спрашивать не стала, ушла на балкон и вернулась со шваброй. Слёзы у неё к этому времени высохли сами собой: на дыру в собственной стене она смотрела с таким изумлением, что плакать стало некогда.

Я перехватил швабру поудобнее и просунул ручку в дыру. Сантиметров через двадцать она во что-то упёрлась, и я осторожно постучал: тук, тук, тук. Звук вышел глухой, деревянный. Что бы там ни стояло, стояло оно не намертво. Со своей стороны Кравцов дыру явно затыкал в то время, когда не проводились экспертизы. Иначе Галина Петровна слышала бы всё, что он делает, и давно бы заподозрила неладное.

Я взялся за ручку швабры покрепче и толкнул изо всех сил. С той стороны что-то покатилось и загремело, и