Укрощение строптивого ректора - Леон Монтан

Магнус это заметил. Его взгляд потемнел до цвета грозовой тучи.

В задних рядах уцелевших кадетов кто-то глухо застонал и выронил учебный посох.

— Вы кто такая? — процедил Дарк, одним прыжком сходя с трибуны и оказываясь в двух шагах от меня. Он возвышался надо мной, как скала, обдавая жаром мужского тела. — Кто пропустил девицу из борделя на плац во время утреннего развода?! Караул, под трибунал пойдёте!

— Ой, ну зачем же сразу из борделя? — я невинно похлопала ресницами, ни на дюйм не отступая назад, хотя задирать голову приходилось прилично. — В борделях, милорд, платят куда лучше, а контингент куда вежливее. Сабрина Вейн, потомственная ведьма третьей категории. Прибыла нести свет, уют и кулинарную грамотность в ваши промёрзшие ряды!

— Вон с территории. Немедленно, — отрезал он ледяным тоном, даже не дослушав. — Пока я не списал вас как диверсионный элемент противника.

— С удовольствием, но увы! — я изящным жестом извлекла из рукава свиток с чёрно-золотой печатью и сунула его прямо в широкую грудь ректора. — Все претензии — к верховному судье Крейгу и канцелярии Его Величества.

Магнус схватил свиток. Когда его пальцы случайно мазнули по моим, между нами снова щёлкнула такая яркая искра, что он резко сжал челюсти.

— В кабинет! — рявкнул он так, что двое спящих в луже кадетов во сне отдали честь. — Живо! И уберите с трибуны этот мешок с блохами, пока я не пустил его на электроизоляцию!

— Сам ты мешок! — икнул Бегемот, которого я за шкирку сгребла под мышку вместе с пустым кубком. — У меня родословная длиннее, чем твой устав!

Кабинет лорда-ректора полностью соответствовал своему хозяину: огромный, аскетичный, отделанный тёмным дубом и серым гранитом. Ни тебе мягких диванчиков, ни ковра с длинным ворсом, ни даже завалящего фикуса в углу — только массивный письменный стол, стойка с боевыми клинками и карта северных рубежей во всю стену.

Магнус распахнул дверь ударом ладони, широким шагом прошёл к столу и развернул судейский приказ.

Я скромно присела на краешек жёсткого стула для посетителей, закинула ногу на ногу, позволив разрезу юбки приоткрыть обтянутую ажурным чулком щиколотку, и с интересом принялась наблюдать за сменой эмоций на лице грозного командира.

Сначала его брови сошлись на переносице. Потом на скулах заиграли желваки. А когда он дочитал до пункта о «принудительном введении тридцати двух академических часов прикладного бытового чародейства с правом проведения практических стрельб кухонной утварью», бумага в его руках начала натурально дымиться по краям.

— Это какая-то ошибка, — глухо произнёс Дарк, поднимая на меня тяжёлый, испепеляющий взгляд. — В штатном расписании моей академии нет места для шарлатанок, варящих любовные притирания. Мои курсанты готовятся к войне на границе, а не к ярмарочному балагану. Я не подпишу приказ о зачислении в штат. Вы уезжаете тем же экипажем.

Он демонстративно отбросил свиток на край стола и скрестил руки на груди.

— Ой, да пожалуйста, — легкомысленно отмахнулась я, поправляя причёску. — Только сначала дочитайте мелкий шрифт внизу, под императорской визой. Там такое забавное примечание имеется…

Магнус нахмурился и скосил глаза на пергамент.

«Уведомление для лорда-ректора Дарка! В случае отказа принять направленного трибуналом специалиста, академия „Грозовой пик“ лишается годовой квоты на поставку грозовых кристаллов, а вместо одной ведьмы вам в принудительном порядке будут присланы на практику двенадцать студенток института благородных арфисток вместе с их тётушками-дуэньями! Приятного дня!»

В кабинете стало так тихо, что было слышно, как Бегемот у меня на коленях со смаком вылизывает остатки валерьянки со дна краденого кубка.

Лицо Магнуса Дарка превратилось в каменную маску. Кажется, перспектива увидеть в своих стенах двенадцать благородных девиц с арфами и их тётушек пугала закалённого в боях генерала куда сильнее, чем нашествие демонов.

Он медленно выдохнул. Взял со стойки тяжёлое стальное перо. Кончик пера раскалился от его магии добела, и Дарк одним резким, яростным росчерком выжег свою подпись в графе «Принята на должность». Запахло палёным пергаментом.

В следующую секунду он обошёл стол и навис прямо надо мной, уперевшись обеими руками в подлокотники моего стула.

Я оказалась в кольце его рук. Так близко, что видела тонкие серебристые молнии, бегущие по радужке его глаз, и чувствовала жар, исходящий от его тела. Мой браслет на запястье тихонько звякнул, перестраиваясь под внутренний контур академии и передавая ключи контроля лично ректору.

— Слушайте меня внимательно, госпожа Вейн, — произнёс он низким, вибрирующим полушёпотом, склоняясь к самому моему лицу. — Формально вы в штате, но здесь вам не столичный салон. Вы будете жить по моему уставу, ходить по моим половицам и дышать по моему расписанию. Никаких поблажек. Никаких фокусов. Я устрою вам такую аттестацию, что через три дня вы сами приползёте ко мне на коленях и будете умолять отправить вас в соляные копи. Мы поняли друг друга?

Любая нормальная женщина на моём месте уже бы забилась в угол и строчила прошение об отставке.

Но я-то была ведьмой. Причём крайне невоспитанной.

Поэтому я медленно подалась вперёд, сокращая расстояние между нашими губами, сладко вдохнула его аромат и, глядя прямо в полыхнувшие зрачки ректора, прошептала:

— На коленях, милорд? Какое смелое предложение в первый же рабочий день… Но боюсь, у вас молний не хватит, чтобы меня утомить. А теперь, если позволите — где тут у вас моя кафедра? Мне ещё занавесочки вешать и сковородки по калибру развешивать.

Челюсти Дарка сжались с таким звуком, будто он перекусил гвоздь. Он резко выпрямился, отступил на шаг и швырнул на стол перед моим носом огромный, позеленевший от времени железный ключ на ржавом кольце.

— Старое восточное крыло. Бывший склад некондиционного инвентаря у подножия часовой башни, — с ледяным злорадством отчеканил он. — Отопления нет, крыша течёт, привидения не выведены с прошлого века. Ваша первая лекция у четвёртого боевого курса — завтра в восемь утра. Опоздаете хоть на минуту — вычту из вашего долга десять дней каторги в пользу трибунала. Свободны!

Я с улыбкой подхватила ржавый ключ, грациозно поднялась, поправив юбку под его тяжёлым, немигающим взглядом, и направилась к выходу.

— Ну что, Бегемотик, — мурлыкнула я, когда за нами с грохотом захлопнулась дубовая дверь ректората. —