Генерал Карамба - Алексей Птица
— Вы серьёзно хотите дать такой приказ? — переспросил он, и в его голосе послышалось недоверие, смешанное с надеждой.
— Да. Я ценю церковь и никогда не пойду против неё или против её интересов.
— Слава Святой Марии! — невольно выдохнул епископ. — Вы изрядно обрадовали меня, генерал.
— У меня нет другого выхода, монсеньор. Мне надо выиграть битву за власть, и путём конфронтации с церковью я скорее проиграю, чем выиграю.
— Золотые слова! Меня радует ваше благоразумие, — епископ поднялся, собираясь уходить, но на пороге он внезапно обернулся. — И ещё, генерал, я получил письмо из Рима. Папа обеспокоен ситуацией в Мексике. Мадеро не контролирует страну. Вас это не касается, но… если вы когда-нибудь решите, что Юкатан должен сыграть более активную роль в судьбе страны, — он сделал паузу, и его глаза сузились, — я надеюсь, вы сначала посоветуетесь с церковью?
— Безусловно… Безусловно… — как мог скромнее улыбнулся я.
Он ушёл, оставив меня в одиночестве, и теперь я позволил себе рассмеяться во весь голос. Уступка была не просто жестом доброй воли, а здравым расчётом. Я отдал церкви то, что всё равно не мог удержать, то есть жрецов, которые не были христианами и вызывали подозрение у епископа. Взамен я получил полковых священников, которые, как я знал, будут доносить мне о настроениях в войсках. Они будут думать, что окормляют паству, а на самом деле станут моими глазами и ушами в каждом полку. А «бывшие» жрецы, будут стучать уже на них… Неплохое решение на мой взгляд.
Через неделю первые священники прибыли. Их оказалось немного, всего трое, но они привезли с собой не только облачение и молитвенники, но и письма от епископа, в которых он просил меня «оказывать им всяческое содействие».
Я принял их вежливо, разместил в казармах и лично представил офицерам. Офицеры смотрели на них настороженно, многие из них были индейцами, и католические священники вызывали у них не больше доверия, чем жрецы Кукулькана у епископа. Но приказ есть приказ. Я велел им слушать священников, исповедоваться, если те настаивают, и не мешать им проповедовать.
Однако я не собирался отдавать церкви контроль над армией. Часть жрецов Кукулькана, которых я убрал из боевых порядков, остались при мне, только теперь они числились «гражданскими советниками» и жили в отдельных палатках, куда офицеры приходили за советом и поддержкой. Формально они не имели никакой власти. Фактически, их слово иногда стоило больше, чем слово любого священника.
Кан Эк, узнав об этом, усмехнулся и сказал:
— Ты отдал им то, что они хотели, но оставил себе то, что тебе нужно. Это мудро.
— Это необходимо, — ответил я. — Церковь не должна думать, что я сдался. Она должна думать, что я пошёл навстречу. А это разные вещи.
Он кивнул и ушёл в сельву, где его ждали люди и вера, которую он создавал с моей молчаливой поддержкой. А я остался в Мериде, глядя на карту и ожидая новостей из Мехико.
Новости пришли через месяц. Мадеро отправил в отставку Паскуаля Ороско, своего бывшего союзника, и тот поднял мятеж. На севере снова началась война. Сапата в Морелосе не сложил оружия. Мадеро метался между ними, пытаясь удержать власть, и с каждым днём становилось ясно, что он не справляется. Я читал телеграммы и газеты и понимал: время работает на меня. Мадеро не удержится. Его убьют, и тогда начнётся настоящая драка, в которую мне придётся вступить, но лучше это сделать поздно, чем никогда.
Глава 14 Ультиматум
Глава 14 Ультиматум
Кроме священников, епископ прислал мне несколько людей, что могли усилить управления обеими штатами, в том числе, одного чиновника уже в годах, которого посоветовал, как очень грамотного делопроизводителя, прослужившего долгие годы в министерстве финансов Испании, а потом, уволенный оттуда из-за растраты.
Сомнительная характеристика, но дело этот человек знал и церковь не стала бы его рекламировать, если бы он являлся мне прямым врагом, а тут столько дел денежных, что голова кругом шла, да и местные были не лучше, если не хуже, поэтому я его оставил. Звали его Педро Хименес, и я его назначил работать на таможне, предупредив, что если дела пойдут хуже, то я его просто расстреляю. Сказал таким тоном, что он явно проникся моими словами, ну а дальше посмотрим, и как оказалось, дело этот Педро своё знал хорошо.
Между тем, подходил к концу 1911 год и нынешний президент Франсиско Мадеро решил всё же меня добить, так как денег он просил больше, чем зарабатывала таможня, а я отсылал ему меньше того, что она зарабатывала и меньше намного. Конфликт интересов, так сказать. Я работал, когда в дверь моего кабинета постучал мой доверенный секретарь.
— Что там? — спросил я, откладывая перо.
— Из Мехико пришла телеграмма, и докладывают, что люди Мадеро пытаются подкупить через своих агентов должностных лиц в порту и в администрациях.
Я молча взял бланк телеграммы и прочитав её поморщился. Мадеро от уговоров стал переходить уже практически к угрозам, ну что же, пусть его. Отложив её в сторону, я вперил взгляд в секретаря.
— Давай, показывай, что там накопали мои индейцы, по проискам этого Мадеро.
Секретарь положил папку на стол и отступил назад, я раскрыл её и стал читать многочисленные донесения, написанные большей частью от руки и кривыми почерками.
Тэкс, что тут⁈
'Через доверенных лиц предлагает деньги, много денег тем, кто откроет порт для федеральных судов и не будет чинить препятствий, если те захватят порт.
Я усмехнулся. Мадеро, этот идеалист в очках, всё ещё надеялся купить то, что нельзя купить. Он думал, что если предложить достаточно песо, то люди забудут, что я дал им землю, работу и защиту от тех, кто ещё вчера считал их скотом.
Так, предложение получили двое из портовой администрации, и ещё один, из таможни. Все трое об этом рассказали, и никто не взял денег. Это уже хорошо. Наверняка их было больше, просто не все об этом рассказали, а быть может кто-то и согласился на свой страх и риск,