Путь Стратега 5 - Саша Токсик

девушек слишком резко развернула лошадку и вылетела из седла прямо в бурую траву. Я невольно подался вперёд, но девушка тут же вскочила, отряхнулась и, пока соседки обходили ее стороной, снова взобралась на лошадку. Рада даже не остановила круг, только крикнула ей что-то на скаку. Остальные не сбились и дорогу соседкам не перегородили. Сделав три круга, амазонки разом отвернули к вышке и встали у ее подножия полукругом, не дожидаясь команды. Две девушки при этом остались на дороге у рощи, чтобы никто не подобрался к выгону, пока остальные заняты. Этому я их не учил, и, судя по ухмылке Рады, это была ее затея.

Лёха, который за всё это время не проронил ни слова, одобрительно хмыкнул.

Я спустился с вышки к амазонкам. Девушки, раскрасневшись и запыхавшись после скачки, спешились, а лошадки фыркали и выдыхали пар. На снопах белели тряпки, утыканные стрелами так, что живого места на них не осталось.

— Ну как, господин Стратег, видели? — Рада спрыгнула с лошадки первой и бросила поводья ближней девушке. — Как вам наши девчонки?

— Отличная работа, девушки, — похвалил я. — На вас глаз радуется.

Самая младшая из амазонок смущённо потупилась, а Рада довольно усмехнулась.

— Много ума не надо, чтобы по кругу скакать, — недовольно пробурчал себе под нос Ростислав, спустившийся с вышки следом за мной. — Лошадка сама бежит, а ты знай себе сиди.

— Не надо, говоришь? — прищурилась Рада и повернулась ко мне. — Господин Стратег, позвольте, я вам кое-что покажу.

— Показывай, раз уж охотник у нас такой знаток, — разрешил я.

Рада вскочила в седло, развернула лошадку и пустила ее рысью прочь от ближнего снопа. Шагах в двадцати от него она вдруг извернулась в седле, натянула тетиву через плечо и выстрелила назад. Стрела ушла прямо к снопу, но в шаге от него зарылась в траву. Девушки разом ахнули, а Ростислав крякнул от неожиданности.

Тут я и вспомнил, откуда она это взяла. Когда я объяснял Раде, как кружили кочевники, то обмолвился, что у древних степняков, про которых я когда-то смотрел передачу, иные умельцы на отходе били назад, через плечо. Рада тогда долго расспрашивала, как это, а я решил, что ей просто любопытно. А она, выходит, всё это время тренировалась сама, и получалось у нее куда быстрее, чем я ожидал, потому что гибкости Раде было не занимать, а из лука она стреляла всю жизнь, ещё с тех пор, как жила с отцом в лесу.

Рада развернула лошадку, подъехала прямо к Ростиславу и глянула на него сверху вниз.

— Ну что, ворчун? А ты так сможешь?

Ростислав помолчал и поднял обе руки, сдаваясь.

— Признаю, так я не смогу, — сказал он. — Тут ты меня уела.

Рада торжествующе кивнула. Этого признания она от охотника и добивалась.

— Пока выходит не всякий раз, — призналась Рада, повернувшись ко мне, хотя глаза у нее горели. — Но я научусь, господин Стратег. И девчонок научу.

— Учись, только шею себе не сверни, — кивнул я.

Выйдет ли из этого что-нибудь путное, я не знал. На такой выстрел у степняков уходили годы, а у нас было от силы несколько недель. Но чем дольше девушки сидят в седле, тем быстрее к нему привыкают, так что чем бы дитя ни тешилось. А если у Рады и впрямь получится, то наши амазонки станут страшным оружием, потому что от всадниц, которые бьют и наступая, и отходя, враг не уйдёт.

Рада уже собирала девушек на новый круг. Ростислав проводил ее взглядом и нехотя кивнул.

— Баловство баловством, а ходят они и впрямь красиво, — проворчал он. — Этого у них не отнять.

Рада услышала, просияла и вскинула подбородок.

— А ты как думал, Ростислав?

Глядя на них, я был доволен. Пехота паладинов в Усть-Задене становилась ударным кулаком Альянса, а у Дальней росла его лёгкая конница, которая могла налететь, ужалить и уйти раньше, чем враг успеет развернуться. Против Круга, а там и против Орды, нам пригодятся и те и другие.

* * *

Весть о караване привезла одна из девушек Рады. Она влетела в деревню на лохматой степной лошадке, раскрасневшаяся от холода и гордая своим первым вкладом. Ещё с седла она крикнула, что по дороге от острога тянутся телеги, много телег, а впереди катит карета.

Пока телеги ползли по дороге, деревня успела подготовиться. Тимофей с барабаном увёл Митяя к шахте, а Кроха поднял стаю и отвёл ее к лесу. Голубцов уже бежал ко мне со своей учётной книгой под мышкой.

Караван встал у деревни вагенбургом. Телеги сомкнулись в кольцо, над ним задрожал защитный купол, а переселенцы сбились в стороне под присмотром людей караванщика.

Чемоданов выбрался из своей кареты, на ходу приглаживая пышные усы, и раскинул руки во всю ширь, как только меня увидел.

— Господин Новиков! — воскликнул он. — А я вот сразу к вам, по вашей бирке! Да-да, через весь Рубеж ради вас приехал! Пришлось, правда, сделать такой крюк, что мои возницы проклинали вас на все лады, но для вас мне никакого крюка не жалко!

— Полагаю, ваши возницы успокоятся, как только мы закончим торговлю, — ответил я, пожимая ему руку.

— О, в этом я ни капли не сомневаюсь, да-да! — рассмеялся караванщик.

Мы уже привычно вошли в вагенбург мимо телег с товаром. Чемоданов жаловался, что дорога вышла долгой и холодной, что в Княжествах всё дорожает, а возницы просят за каждый поход больше прежнего. Потом он понизил голос.

— Неспокойно нынче на дорогах, господин Новиков. На юге, говорят, караваны жгли. Кто жёг, никто толком не знает, а воевода молчит.

Он явно надеялся услышать от меня какие-то подробности, но мне пришлось его разочаровать. Я не стал раскрывать ему правду о возвращении Зелёной Орды. Шепни я об этом Чемоданову, и о гоблинах тут же узнали бы весь Рубеж и все Княжества разом.

— Наверняка стычки Стратегов, да и только, — пожал я плечами.

Чемоданов смерил меня долгим взглядом, но расспрашивать дальше не стал. Зато он задержал взгляд на валенках и вязаных варежках наших мужиков, которые помогали его людям распрягать волов. Было видно, что он уже прикидывает, сколько можно выручить за такой товар.

Мы условились торговаться назавтра, когда его люди расставят товар, а пока я, по старой привычке, пошёл поглядеть на