Ловелас. Том 9 - Илья Взоров

Хэнк сидел напротив и болтал. Я давно заметил: пока он меня охраняет, он молчит, грозно зыркает вокруг. А как только вокруг нет ни одного постороннего человека, он становится обычным двадцатишестилетним парнем, которому всё интересно.

— Нет, ты вдумайся, — говорил Олсен. — Тебе же везёт как мужу богине удачи. В тюрьму попал — вышел через три недели и даже журнал не закрыли. С Маккарти сцепился — Маккарти больше нет, пишут, что после порицания в Сенате он в больничку загремел. Бар сгорел — тебя носят на руках. А теперь сам Ояма. Сам! Кит, ты понимаешь, что он тебе предложил? Это как супербоул в футболе выиграть.

— Я ему просто понравился.

— Ты ему не понравился. Ты его уронил. — Хэнк помолчал, посмотрел на попку стюшки. — Может, и с этими девочками повезёт.

Он кивнул в сторону кухни, где брюнетка и шатенка возились с подносами.

— Ты ж у нас опытный. Двух уговорил уже?

— Ага, почетный член Mile high club

Я засмеялся, и зря, потому что скула немедленно напомнила о себе.

Может к врачу сходить, сделать рентген? Вдруг там перелом или еще что… Про это мне сказали и Полли, когда я собрал заек на встречу, посвященную аэробики.

— Решу в Нью-Йорке — ответил я ей, хлопнул в ладоши — Дамы! У меня для вас есть дело на миллион вечнозеленых купюр.

Рассказал им про аэробику, про красивую фигуру, которая считай гарантирована всем участницам.

Я опасался сопротивления. Готовил аргументы, я приготовил цифры, я даже придумал, чем давить на Шерил, которая по утрам не человек. Но потом подумал, и вместо этого я поставил на проигрыватель нашу запись — ту, где Ричард молотит по клавишам на четыре четверти, — и попросил Камиллу показать.

Она не стала ломаться. Отодвинула ногой журнальный столик, встала посреди ковра и за полторы минуты сделала то, что мы с ней набросали накануне. Махи руками. Наклоны в сторону с рукой над головой. Приседания в счёт. Шаг и мах ногой, шаг и мах. Босиком, в домашнем, с хвостом на затылке, под музыку, которая сама несёт.

И на второй минуте в гостиной стало тихо.

Шерил сползла с подлокотника и села на пол, чтобы лучше видеть. Рейчел встала с дивана и попробовала повторить наклон к разным ногам. Сью сказала «ой».

— Такая простая идея, — сказала Полли — Почему никто раньше не догадался⁇

— Музыки нужной не было

— Ты серьёзно поставишь нас на телевидение? — спросила Рейчел.

— Серьёзно. Студия на HTV готова, я её недавно сам обошёл: павильон, три камеры, помост, задник поменяем.

— И когда?

— Каждое утро, — сказал я. — Шесть дней в неделю. Прямой эфир, двадцать минут, в семь сорок. Это значит, что в шесть вы уже в машине, а в половине седьмого в гриме. И так весь первый год, без перерывов, потому что передачу нельзя запустить и бросить — её либо смотрят каждый день, либо не смотрят вообще.

Я обвёл их глазами.

— Потянете?

Пауза была ровно такой длины, чтобы я успел испугаться.

— Платить буду хорошо, — добавил я.

— Да! — тут же сказала Шерил.

И дальше они подтвердили это все, вразнобой и хором, и Сью добавила, что её мать в Фениксе будет смотреть и наконец перестанет спрашивать, когда дочка найдёт нормальную работу.

— Отлично. — Я поднял руку. — С вами свяжется мой юрист. Зовут ее Мириам Лоу, договоры будут толстые, и я хочу, чтобы вы их прочли, а не просто не глядя подписали. Если что непонятно — звоните мне, не ей. И ещё: с вами будет работать тренер. Мужчина.

— Мужчина? — заинтересованно протянула Камилла.

— Мужчина, — подтвердил я и погрозил ей пальцем. — Смотрите у меня.

Камилла посмотрела на меня своими чёрными глазами и улыбнулась так мило, как умеет только она, и мне сразу стало ясно, что тренера надо брать женатого, пожилого и желательно хромого. Но такого, увы, с упругими девушками не будут разглядывать на тв.

Самолёт тряхнуло.

Один раз и крепко, так что в баре звякнуло, и у меня в животе на секунду стало пусто. Скалистые, как и обещал командир. Хэнк ухватился за стол и посмотрел в иллюминатор с видом человека, который всё знает про рукопашный бой и ничего — про восходящие потоки.

Подошла брюнетка.

— Что-нибудь выпить, мистер Миллер?

— Виски с содовой. И воды отдельно.

— Есть пресса свежая, сегодняшняя.

— Давайте всё.

Она принесла стопку: «Таймс», «Экзаминер», «Миррор», «Дейли Ньюс» и нашу «Джорнал-Америкэн».

И вот тут я получил первый за три недели по-настоящему хороший подарок.

Потому что меня на первых полосах меня нигде не было. Какое счастье…

А первые полосы занимал Кен Растли.

Негр двадцати семи лет, ветеран, из округа Форрест, штат Миссисипи. Подал документы в университет штата. Просто почтой, на адрес канцелярии, как это делают каждый год тысячи американцев. И через четыре дня, когда выяснился цвет его кожи, Растли забрали из дома и по решению суда поместили в лечебницу для душевнобольных.

Судья, выносивший решение, объяснил свою позицию репортёрам, и объяснил так, что я перечитал абзац дважды.

Он сказал, что негр, который думает, будто его могут принять в Университет Миссисипи, очевидно, не в себе. А значит, его надо лечить. Разумеется, это тут же вызвало расовые волнения в городе. Гетто полыхнуло, губер призвал национальную гвардию.

Я отложил газету и посмотрел в иллюминатор, где под крылом стояли горы.

Похоже, началось.

Я знаю, что будет дальше. Сейчас в Верховном суде лежит дело о школьной сегрегации, по которому судьи в декабре не смогли договориться и назначили повторные слушания. Я знаю, чем это кончится и когда — в южных штатах начнётся то, по сравнению с чем сенатор Маккарти покажется всем скучным эпизодом из прошлого. Губернаторы, национальная гвардия, федеральные маршалы, камни в автобусы, снова национальная гвардия и кадры на всю страну.

И вот теперь посчитаем.

Эдгар Гувер и Белый дом в ближайшие полтора года получат проблему, рядом с которой непристойные материалы, перевезённые частными грузовиками через границу штата, — это даже не мелочь. Это строчка, которую забудут вписать в отчёт. У них просто не останется ни людей,