Ловелас. Том 9 - Илья Взоров

Хэнк остался у двери. Сел на табурет возле вешалки, боком к залу, спиной к стене, и достал свои чётки. Тёмное дерево поползло у него между пальцами — мизинец, безымянный, средний, через большой и обратно, — и по этому движению было видно, что бок у него болит, а голова работает.

Голди улыбнулась нам и ушла припудрить носик в дамскую комнату. Судя по взятой косметичке, ждать нам ее предстояло долго.

Дик же погрузился в меню с головой. Меню в «Ринге» было на четырёх страницах, массивное и три из них занимало мясо. Ну и правильно, что еще будут тут есть работяги. Не овощные салатики же… Впрочем, они тут тоже были.

Я же сидел, не мог поднять руки выше стола и вспоминал разговор с Итон.

Прошёл он, честно говоря, легче, чем любой разговор у меня за последние две недели.

Я сходу предложил спонсорство. Она же не стала изображать раздумье: сказала, что ей нужны деньги на афиши и на залог зала, что японская школа карате в Лос-Анджелесе сама себя не продаст, что бокс и борьба её кормят, но в боксе и борьбе всё поделено на двадцать лет вперёд, а тут поле ничейное. Назвала цифру. Она была по моим нынешним меркам смешная. Я согласился, не торгуясь, выписал чек и она посмотрела на меня первый раз за вечер не как на дауна, что сломал ей концовку показательных выступления Оямы.

А потом меня понесло, потому что после драки меня всегда несёт.

Я сказал: а давайте ещё и в кино японца запихнем.

Она подняла брови. Я объяснил, что у меня собственная продюсерская компания, сотрудничаем с мейджорами и у нас в работе три картины, в любой из которых нужен злодей, а их в Голливуде играют одни и те же восемь человек с одинаковыми лицами. Антигерои, диверсанты, помощники негодяев, телохранители при плохом хозяине-боссе… И вот представьте: помощник, который не стреляет и не душит, а работает руками и ногами вот так, как вы сегодня видели. Пять минут экрана. Ни одной реплики. И после премьеры в его зал встанет очередь на год.

Итон задумалась на три секунды, и я видел, как у неё в голове сходится касса.

— Это может сработать, — кивнула она. Странно было бы услышать другое — все-таки Голливуд тут через пару кварталов.

Я достал визитку главы нашей продюсерской компании и отдал ей. Она убрала её в сумочку, прищёлкнула замком.

— Я с ним свяжусь на этой неделе.

— Все нужные команды я отдам, дальше он все решит

Про себя я прикинул, что опережаю график примерно лет на двадцать. Мода на восточные единоборства в американском кино придёт, когда Ояма будет уже легендой. Ну и ладно. Будем считать это авторским правом на будущее, которое еще не наступило.

— Кит.

Дик закрыл меню, снял очки, начал их протирать бархоткой.

— Ты уже выбрал?

— Ага, почти. Что-то у них тут перебор с ассортиментом блюд.

Подошёл официант, и Дик заказал обстоятельно, с уточнениями про прожарку. Я взял то же самое, потому что выбирать не мог: мне было больно все это читать.

Вэйтер ушёл, Дик оглянулся на дверь дамской комнаты.

— Я вот о чём хотел поговорить. Пока жены нет…

— Говори.

— У нас тут был ещё один мальчишник с Говардом. — Он повертел солонку. — Неделю назад. То же самое, что в Майами, только хуже. Он напился. И, Кит, по-моему, не только пил. У него зрачки были как булавки, и он два часа говорил, не останавливаясь, а потом замолчал и просидел молча ещё час.

— Таблетницу его видел?

— Видел…

— Объяснять дальше?

Дик помотал головой, взял солонку в руки, начал ее вертеть.

Я ждал.

— Ну и короче… Под конец, совсем никакой, он сказал, что убьёт тебя, если не получится с Гувером.

Солонка в его руках остановилась.

— Я не знаю, что у вас там случилось, — сказал Дик. — Я не спрашиваю и знать не хочу. Но будь осторожен, Хьюз не кидает слова на ветер.

Вот, значит, как все повернулось. Ставки еще больше поднялись.

— Он реально может убить? — спросил я.

— Сам — конечно, нет, — сказал Дик. — Он и вилку в руках держит через салфетку. Но у него связи с семьёй Профачи. Это мафия в Нью-Йорке, в Бруклине. Они крышуют его новое казино в Вегасе.

Вот же… Я выругался про себя.

Прости меня, великий русский язык, но иногда ты единственный, кто способен передать точный объём проблемы.

Потому что одно дело, когда против тебя идёт директор Бюро: это процедура, и у процедуры есть щели, в которые можно просунуть адвоката, журнал, конгрессмена, кинозвезду. А вот когда рядом с тобой стоит человек, у которого есть и телефон Гувера, и телефон бруклинской семьи, и триста миллионов, и зрачки как булавки, — это уже не процедура. Это пипец полный.

Похоже, от Говарда придётся избавляться.

— Почему ты мне все это рассказал? — поинтересовался я у Дика

— Ты мне нравишься — пожал плечами Вандербильт — С тобой весело, ты не из золотой молодежи, сэлф мейд. Уже сейчас входишь в сотню самых богатых людей Штатов, пройдет год, два, войдешь в десятку. С тобой лучше дружить.

— Я думал, Хьюз тебе друг

— Был. До тех пор пока не начал сходить с ума. Зря он на эти таблетки подсел, совсем странный стал. Я ему сказал, что это последний мальчишник, на котором я был. Больше не надо. Обиделся.

— В Союзе говорят, на обиженных воду возят

Дик заулыбался — Смешно, но по сути верно.

Я еще хотел задать пару вопросов, но тут вернулась Голди.

Вернулась она другой женщиной. Губки подведены, пудра легла ровно, щёки горели, и щебетать она начала с десяти шагов.

— Кит, я до сих пор не могу поверить! Я никогда в жизни такого не видела. Никогда! Он разбил семь черепиц — семь, Дики, я считала вслух, — а потом вы, вы просто взяли и сбили его с ног!

— Это я упал. Он просто оказался под мной.

— Не говорите так! Вы победили! Так объявил в микрофон судья!

— Он не судья, так ведущий, — не согласился я.

— Все вокруг кричали. Женщина рядом со мной сказала, что это лучшее, что она видела за