КОМСОМОЛ-6 - Ольга Войлошникова

— Ремня, обычного. Я, видите ли, перекидываться пока не хочу, а ремень мне сейчас очень пригодился бы.

— А зачем? — осторожно уточнил есаул. Подозреваю, он очень начал сомневаться в моём здравом рассудке. Ещё б — такие события вокруг…

Я вздохнул.

— С детьми буду разговаривать. С баловаными. Серьёзно.

Почему-то после того, что со мной случилось за эти недели, я воспринимал своих брата и сестру, а также всю нашу «околовеликокняжескую» компанию именно как детей. Оно, конечно, я их старше. Но пройди ещё пять лет, и эта разница совсем не будет восприниматься. Потому как — какая разница, двадцать семь тебе или двадцать четыре? Но сейчас — убежать на фронт? Да ещё сунуться в бой к порталу в Ад? Идиоты! Высеку!

А сам-то? Сам-то на фронт сбежал! А? И к порталу сунулся… А ещё и Сет…

Ой, молчи! Я один сбежал, и никаких девчонок с собой не тащил!

Не тащил. А Хотару?

Она сама.

Так Мария, небось, сама.

Вот и выясним. И вообще, это не оправдание!

Ну-ну…

Не знаю, насколько сей внутренний диалог отражался на моей морде, но есаул мягким тоном психиатрического доктора предложил:

— Давайте вы пока без ремня, Аркадий Ильич? Полагаю, с вами беседовать сейчас и так преизрядно пугающе будет.

Я аж на задницу сел:

— Эт почему это?

Есаул слегка замялся, но тут уж меня душевно просветил Коля:

— Страшной вы, ваш-сият-ство, просто ужас, понимаешь.

— Я?.. — я повернулся к Хотару.

— Аригатаси, смотри, — она создала перед моей мордой овальное зеркало.

Твою мать! Из него на меня смотрел окровавленный медведь. Причём половины меха справа не было. Как и кожи. Всё это великолепие покрывала запёкшаяся корка крови и грязи. А ещё губ на морде справа не было. И зубы прям наружу торчали. Жутенько…

Нда-а-а… А я дуба не врежу?

Пока не врезал, — философски ответил Зверь. — Но в госпиталь надо…

Не поспоришь…

ЗАДАЧА ВТОРАЯ

— Здравствуйте, Севастьян Севастьяныч! — встревоженный голос Ваньки вывел меня из осоловелого ступора. — Извините, а вы не знаете, наш Аркадий — он здесь?

Я обернулся, чувствуя себя заржавевшим механизмом, чтобы увидеть, как с десяток дедов чуть не хором отвечают Ваньке в том духе, мол: «Эва! Вот же он! Слона — и не приметили!» И тычут в меня всяким, у кого что в руках.

Ванька, ряженый в дурацкий белый комбинезон, растерянно хлопал глазами:

— Это какая-то ошибка… Аркаша — он вовсе не таких габаритов…

— Да какая ж ошибка! — Коля проявился рядом с братцем, незаметно прихватив ткань комбинезона под мышкой — качество проверяет, значицца. — Аркадий Ильич и есть.

— Маша где? – прохрипел я, чувствуя, что сейчас рухну, не дождавшись родственных объятий.

— Э-э-э… — впервые на моей памяти Ванька растерялся. — Маша… они там с Танечкой, в укрытии…

— Ещё и с Танечкой! — рявкнул я так, что братец непроизвольно отступил на шаг. — Пороть вас некому!!!

— Э-э! Это кто такой свирэпый, а⁈ — из-за казачьих спин показался Гия Багратион, стягивающий с головы капюшон (как я успел заметить, ещё и с какой-то сеткой, закрывающей лицо навроде накомарника). — И нас собрался пороть вот этот тип, который сам сорвался на войну никому нэ сообщив, гад⁈ Дай обниму, пропажа! Подрос, а подрос как, генацвале! — Но тут Гия увидел правую половину моей морды и аж в лице переменился: — Вайме, брат, какая нэкрасивая рана, ц-ц-ц… А ну, дай руку… — и, не дожидаясь моей реакции, схватил меня за лапу. По руке плеснуло исцелением, и я перестал чувствовать себя пожёванным манекеном. — Ай! Маловат запас! Сэйчас Кирюха дэвочек приведёт…

— Как вам в головы пришло приволочь их сюда?

Ваня поморщился и тоже в свою очередь кинул мне исцеления:

— Можно подумать, ты не знаешь, какой вредной может быть Маша, если ей что-то в голову втемяшилось. Впрочем, она была довольно убедительна. Заявила, что если мы её не возьмём, кто-то из нас непременно погибнет. А с ней все живы останутся.

— Аргумент… — выдавил я. — Родители знают?

— Навэрное уже да, — отмахнулся Гия. — И вообще, что за вопросы? Мы так-то совэршеннолетние! Имэем полное право!

— Имеют они…

— Аркаша! Аркаша!!! — Машенька бежала впереди остальных. Вот она меня сразу узнала и кинулась обнимать, и тут же расплакалась, цепляясь за мою многострадальную тушку изо всех сил, вминаясь в изгвазданную шкуру и запуская целительный поток — всё вместе.

— Ну ладно, ладно… — я осторожно гладил её лапой по вздрагивающим плечам. — И хватит меня уже лечить. Других раненых полно.

— А мы лечилок бабушкиных привезли, — всё ещё всхлипывая, сказала Маша из недр моей шкуры.

— Думали, тут совсем скудно будет, — кивнула Таня, — набрали, а тут — вон какой фон!

— Это из-за прорыва, — сказал, проявляясь рядом с девочками, Коля.

— Ой! — пискнула Таня. — Призрак! Настоящий!

— Можно подумать, вы никогда привидений не видели, — проворчал я.

Так-то может и не видели. Мы сами-то…

Ну да, вообще-то…

— Позвольте представиться, Николай Соболев, — отрекомендовался Коля, — в некотором роде помощник его сиятельства.

— А также сапёр, незаменимый разведчик, мой друг и боевой товарищ, — закончил за него я и добавил рыка в голос: — Кирилл Иваныч, а ну поди сюда, хватит там за спиной прятаться!

— Да мы и не прятались, — стараясь скрыть смущение, заявил Кирилл и вышел пред мои светлы очи, — мы просто не хотели мешать моменту родственной встречи. Кхм.

— Вы, умники, понимаете, что между первым и вторым совершеннолетием есть существенная разница? — сурово вопросил я. — Вы за каким лешим сюда приволоклись?

— Согласись, что наше появление оказалось весьма кстати! — нахохлился Кирилл.

— Как мы по этим демонам жахнули! — возбуждённо подпрыгнул Данька.

— И с этим странным типом тоже всё нэплохо получилось, — поддержал его Гия. — это, кстати, кто был?

— Это был Сет! — Ядрёна колупайка, не знаешь, плакать с ними или смеяться. — Египетский бог смерти. Древний. В своей, как это обнаружилось позже, личной каменной тюрьме.

— Офиге-е-еть! — восхищённо протянул Данька. — В гимназии мне обзавидуются все!

— Вот! — назидательно кивнул я, внезапно чувствуя себя пенсионером. — В