Тайна спящих детей - Марина Исайр
— Почему именно они? — спросил Рей, доставая блокнот. — Для круга требовались три определённых дара?
— Три свойства, — призналась Эстерия после долгой паузы. — Кто-то должен был удержать разрыв, кто-то — найти путь, а третий проводник требовался для якоря.
— Дед Саймона был Белым магистром, — произнёс Рей. — Значит, мальчик удерживал проход кровью.
Эстерия едва заметно кивнула.
— Марта видит во сне места, в которых позже оказывается, — продолжила я. — Она прокладывала дорогу.
— Без неё зов уходил в пустоту и возвращался обратно, — подтвердила женщина. — Я слышала голоса, видела тени, но Лиама среди них не было.
— А Нора чувствует остаточную магию предметов, — сказал Рей, взглянув в сторону процедурной комнаты. — Колокольчик хранил след Вашего сына. Нора должна была отличить его от чужих следов и удержать на нем зов.
— После первых попыток к проходу начали тянуться другие дети, — Эстерия обхватила себя руками. — Они отзывались, подходили слишком близко и заслоняли Лиама. Нора могла почувствовать, какой след принадлежит ему. Без нее я снова позвала бы не того.
— Она могла помочь, но не хотела, — напомнила я. — Вы не спросили ее согласия.
— Я собиралась вернуть их всех! — Эстерия вскинула голову, и по ее щекам покатились слезы. — Лиам умер в четыре года. Он не успел вырасти, не увидел ничего за пределами лечебницы, даже не понял, почему ему с каждым днем становилось хуже. Я нашла дорогу, по которой он мог вернуться. Неужели Вы думаете, что на моем месте отказались бы от нее?
— Вы не нашли дорогу для Лиама, — ответила я, вспоминая маленькую фигуру в большой больничной рубашке. — Вы снова и снова вытаскивали его оттуда, где ему больше не было больно.
Эстерия замерла и перестала плакать.
— Он разговаривал со мной в старом корпусе, — продолжила я тише. — Лиам не помнил имени и не знал, кто удерживает его возле Грани. Он сказал, что почти ушел. Там было тепло, и он больше не болел.
— Он боялся темноты, — прошептала Эстерия, качая головой. — Всегда боялся оставаться один. Он просто не понимал, куда попал.
— Он попросил остановить женщину, которая не дает ему уйти. А потом сказал, что устал возвращаться.
Женщина закрыла рот ладонью. Плечи задрожали, из груди вырвался глухой всхлип, но теперь Дамиан не подошел. Он отвернулся к окну и так сильно сжал челюсти, что на скулах проступили тени.
— Но сегодня он узнал меня, — произнесла Эстерия, словно цеплялась за последнее, что ещё позволяло оправдать все прошедшие годы.
— Узнал и назвал мамой, — подтвердила я. — Только вернуться не попросил.
Эстерия опустилась на кушетку. Рей убрал блокнот и коротким движением подозвал стража. При виде подавляющих браслетов женщина вздрогнула, но сопротивляться не стала. Металлические кольца сомкнулись на ее запястьях, погасив доступ к силе, и лишь тогда она вспомнила о колокольчике.
— Где плед и колокольчик? — спросила она, резко подняв голову.
— Остались в процедурной комнате, — ответил Рей. — Под защитой.
— Вы вынули колокольчик из пледа?
— Предметы лежат рядом, но не соприкасаются.
На лице Эстерии появилась растерянность. Она оглянулась на дверь, словно ждала, что за ней уже должно было что-то произойти.
— Я никогда не разделяла их надолго, — призналась она. — Колокольчик хранил зов, а плед — след Лиама. Я не знаю, как они поведут себя порознь.
Из коридора донёсся настолько тихий звон, что я сначала приняла его за отголосок воспоминания. Моррис резко повернул голову к двери, прижал уши и зашипел. Шерсть на его спине поднялась, хвост распушился, а когти со скрежетом прошлись по полу. Холодный след на моем запястье, оставшийся после видения, вспыхнул белым, и рука на мгновение перестала слушаться.
— Лилия, отойдите от двери, — потребовал Рей, уже направляясь ко мне.
Он не успел дойти, как над палатами одновременно вспыхнули защитные знаки, из коридора донесся крик лекарки, а следом что-то тяжело упало на пол. Рей первым бросился к выходу. Страж потянул Эстерию за собой, Дамиан пошел рядом, не касаясь ее, но и не позволяя отстать. Я подхватила Морриса и поспешила следом, чувствуя, как холод от запястья медленно поднимается под рукав.
В палате Саймона находились двое лекарей. Мать мальчика стояла у стены, прижав ладони ко рту, а над кроватью дрожали остатки защитных чар. Саймон лежал неподвижно, но серебряные нити на его запястьях ослабевали. Я видела, как одна за другой они тускнеют, соскальзывают с кожи и растворяются над одеялом.
Мальчик резко вдохнул.
Его грудь поднялась, пальцы судорожно сжали край простыни, а глаза распахнулись. Несколько мгновений Саймон смотрел в потолок, не узнавая палаты, потом повернул голову и увидел мать.
— Мама? — позвал он хрипло.
Женщина вскрикнула и бросилась к кровати. Лекарь попытался удержать ее, попросил не мешать осмотру, но Саймон уже тянул к ней руку и повторял, что хочет домой. Он говорил с трудом, взгляд все еще блуждал по лицам, однако слышал вопросы и узнавал голос матери.
Последняя нить отделилась от его запястья и зависла над кроватью. Я успела увидеть, как серебряное сияние дрогнуло и метнулось в мою сторону.
— Рей…
Нить обвила левую руку и исчезла под кожей. Холод ударил до самого плеча, заставив меня отступить к стене. Рей мгновенно оказался рядом, перехватил за локоть и посмотрел на мое запястье, хотя для него кожа оставалась чистой.
— Что произошло?
— Одна из нитей Саймона перешла ко мне.
— Не может быть, — прошептала Эстерия.
Она смотрела на моё лицо, потом на пробудившегося мальчика и словно пыталась найти между нами что-то, чего не могла увидеть. В ее голосе не было ни уверенности, ни узнавания — только испуг.
— Почему? — спросила она. — Я не создавала нового узла.
— Вы создавали весь ритуал, — Рей повернулся к ней, продолжая удерживать меня за руку. — Остановите его.
— Я не знаю, что происходит. Связь не должна переходить от одного проводника