Поля Елисейские. Книга памяти - Василий Семенович Яновский
Идеологические установки “Круга” и “Нового града”, равно как и философские концепции Анри Бергсона и Н.Ф. Федорова (знакомство с работами этих мыслителей оказало огромное влияние на мировоззрение писателя), легли в основу наиболее значительного довоенного произведения Василия Яновского, романа “Портативное бессмертие”. Рассказывая о борьбе идеального содружества (полумонашеского ордена Верных) – ни много ни мало – за нравственное возрождение человечества и установление Царства Божия на земле, автор романа затронул важную проблему: о способах достижения этой цели. Один из Верных, “современный Савонарола” Жан Дут, изобретает особые омега-лучи, лучи любви: при попадании в зону их действия все живое “подвергается чудесному влиянию, претерпевает райское изменение”. Однако у Жана Дута и его единомышленников, считающих, что наука и техника могут и должны способствовать установлению царства божественной гармонии и всеобщего счастья, появляется яростный противник, член того же общества Верных Свифтсон. С точки зрения Свифтсона и немногих его сторонников, для утверждения христианских идеалов нельзя пользоваться никакими другими методами, кроме религиозной проповеди: настоящее духовное преображение человечества возможно лишь с помощью самостоятельной внутренней работы каждого человека. Механическое воздействие на человеческую душу (пусть и осуществляемое с благими намерениями) воспринимается им как насилие, лишающее человека свободной воли. Как проницательно указывал Владимир Варшавский: “Это осуждение опыта Жана Дута равняется, в сущности, осуждению всей демократической и технологической цивилизации, так как несомненно, что под видом чудодейственных лучей в романе аллегорически изображен современный машинизм, способный при соответствующей социально-нравственной реформе привести не к «производству» любви, конечно, а к устранению материальных препятствий, обрекающих людей на подчинение законам звериного существования и мешающих освобождению любви, заложенной в глубине сердца каждого человека”.[20]
Стоит отметить, что трогательно-беспомощная утопия о преображении человечества “лучами любви”, воскрешающая в памяти ветхозаветные пророчества Исайи о грядущей на нашей многогрешной земле абсолютной гармонии: о волке, мирно лежащем возле ягненка, младенце, беспечно играющем над норой аспида, – захватывает лишь периферию сюжета “Портативного бессмертия”. В центре авторского внимания – мятущаяся душа неприкаянного русского эмигранта, представителя “святого рыцарства” мечтателей, “шатунов-неудачников, художников”, мучительно переживающего ущербность своего одинокого “я”, утратившего смысл жизни, покинутого среди враждебно-равнодушного мира “других”, человека кризисной предвоенной эпохи, подсознательно ощущающего симптомы близкой катастрофы привычного мироуклада.
И философская проблематика, и формально-композиционные особенности романа свидетельствуют о возросшем писательском мастерстве Яновского, сумевшего творчески усвоить и переработать разнородные литературные влияния. По мрачному колориту отдельных эпизодов, показывающих конвульсии большого города (символ бездуховной европейской цивилизации XX века) и призрачную, бессмысленную жизнь его обитателей, задавленных рутиной монотонного труда и убожеством обывательского быта, “Портативное бессмертие” родственно многим выдающимся произведениям французской литературы того времени, прежде всего романам “Путешествие на край ночи” Л.-Ф. Селина и “Тошнота” Ж.-П. Сартра.
Из русских произведений, не только созвучных тематике “Портативного бессмертия”, но и повлиявших на его генезис, стоит отметить в первую очередь романы Ф.М. Достоевского, Бориса Поплавского (“Аполлон Безобразов”, “Домой с небес”) и скандально прогремевшую в литературном мире русского Парижа “поэму в прозе” Георгия Иванова “Распад атома”. С произведениями Поплавского и Иванова роман Я[21]новского роднят бесфабульное построение, мощная лирическая стихия, обилие эмоциональных монологов и философских медитаций героя-повествователя. Его раздумья и воспоминания, сопровождающиеся прихотливыми ассоциативными скачками, растворяют в себе приметы конкретной реальности, неимоверно расширяя духовные координаты пространства и времени, сопрягая в единое целое сиюминутные впечатления и образы далекого прошлого.
Роман “Портативное бессмертие” появился в печати перед самой войной и, по сути, остался не замеченным и эмигрантскими читателями, и критиками: “тень Гитлера уже падала за Рейн”, “в воздухе пахло кровью”, и русскому литературному Парижу, доживавшему свои последние дни, было совсем не до утопий о младенце и аспиде, мирно уживающихся друг с другом.
Во время Второй мировой войны Василий Яновский навсегда покидает Европу. За день до подхода немцев, 12 июня, писатель уезжает из обреченного Парижа. Ему удалось перебраться на территорию свободной зоны, в Монпелье, далее – в Касабланку (Марокко), откуда в июне 1942 года на борту португальского парохода он вместе с супругой Полиной (урожд. Перельман) и малолетней дочерью отплывает в США.
Очутившись в Америке, Яновский, как и многие русские эмигранты, приехавшие туда из залитой кровью Европы, был, по его собственным словам, “потрясен”: настолько разительно отличались привычки, психология, образ жизни и культурные традиции американцев от европейских (а тем более русских!). “В Америке всем нам предстояло выдержать еще раз экзамен, – пишет Яновский в своей «книге памяти» «Поля Елисейские». – Задача заключалась в том, чтобы сохранить личную классификацию при общей ревизии ценностей. И впервые за мною не было ни кружка, ни общества, ни другой объединяющей силы”.
Вакуумное состояние интеллектуального одиночества, в котором подобно многим русским эмигрантам оказался Яновский, помогла преодолеть работа в экуменическом обществе “Третий час”, возглавляемом известным публицистом русского зарубежья Еленой Александровной Извольской. Вместе с Извольской, теософом Ирмой де Манциарли, композитором Артуром Лурье и бывшим лидером “младороссов” Александром Казем-Беком (после войны уехавшим в СССР и благополучно устроившимся там при Московской патриархии) Яновский принял активное участие в организации этого религиозно-философского общества. С 1946 года при “Третьем часе” выходил одноименный журнал, в котором было опубликовано несколько статей Яновского (в журнале также печатались работы Н.Ф. Федорова, Н.А. Бердяева, Пьера Тейяра де Шардена, Жана Маритена и других выдающихся европейских мыслителей). “Общая ревизия ценностей” коснулась и личной жизни писателя. Вскоре по прибытию в Новый свет он расстается с женой и связывает свою судьбу с Изабеллой Михайловной Левитиной (урожд. Гольдбиндер; 1913–2004).
Зарабатывая на жизнь медициной, Яновский не переставал писать художественную прозу. Правда, почти все его вещи, написанные в Америке, ждала трудная издательская судьба. Из-за яростных нападок многих сотрудников “Нового журнала” на роман-притчу “Американский опыт” главный редактор, Михаил Карпович, вынужден был приостановить его публикацию, которая в результате растянулась почти на три года. Отдельной же книгой роман вышел только в 1983 году в нью-йоркском издательстве “Серебряный век”.[22]
Не лучшей была участь и других произведений Василия Яновского.
“Портативное бессмертие”, выпущенное в 1953 году “Издательством имени Чехова”, вызвало незаслуженно пренебрежительные отзывы эмигрантских критиков, один из которых, В.А. Рудинский, назвал роман “претенциозной, пошлой и антихудожественной книжкой” (при этом, разумеется, не утруждая себя хотя бы элементарным анализом, подтверждающим подобную оценку) и высказал мнение, что для издательства и для литературной репутации писателя “было бы лучше, если бы этот опус не появлялся в свет”. Когда же “Издательство имени Чехова” закрылось и права на его книги перешли к издательству “YMCA-Press”, нераспроданный тираж “Портативного бессмертия” был сожжен.
Ознакомительная версия. Доступно 20 из 98 стр.