Строптивая помощница для куратора - Елизавета Рождественская

Преподаватель зашёл не один. Вместе с ним у кафедры расположились двое старшекурсников — парень и девушка.

— Студент! Начнём занятие с быстрого знакомства, — начал он. — Марк Вайлин и Даяна Нойз — ваши новые кураторы до конца года. С остальными тонкостями разберётесь после моего занятия.

У меня беспокойно дёрнулось сердце. Кураторство для третьекурсников изначально казалось мне глупой затеей. Вчера мы с Клаудией пришли к логическому выводу, что всё это нужно было для того, чтобы выявить нарушителей и более качественно подготовить засаду на боях. Этому свидетельствовал и интерес Майлза к нашим внеучебным увлечениям, и его опросы, и пристальное наблюдение за малочисленными парнями с бытового. Но теперь я смотрела на наших «новых кураторов» и вообще ничего не понимала. Майлз Эрроу точно не мог быть в числе пойманных нарушителей… ведь не мог же?

Едва отсидев занятие, я ринулась в корпус боевиков, чтобы получить ответы на все вопросы, которые разрывали голову на части. Мне нужно было увидеть Майлза, даже если меня сочтут надоедливой прилипалой и влюблённой дурочкой. Я уже заранее с этим смирилась, так что…

— Майлз больше не учится с нами, — огорошил меня один из спортсменов, когда после безуспешных поисков я всё же решила обратиться за помощью.

— В смысле «не учится»? — глупо моргнув, переспросила я.

— Он давно говорил о переводе, — не отстал от своего друга второй парень из сборной. — Но там были трудности, а после операции по задержанию особо опасных всё разрешилось.

— Ну да, — поддакнул ещё один. — Эрроу теперь настоящий герой. Слышал, там были отчаянные стихийники из северных. Ну, теперь, наверное, все в секретку уйдут.

Парни ещё говорили, но я перестала что-либо понимать. Перевод, секретка, а самое главное… «давно»? Скомкано поблагодарив, я медленно пошла обратно, но едва успела свернуть за угол, как меня снова бесцеремонно впечатали в стену.

— И как ты не боишься бродить тут одна без своего защитничка? — оскалился Лэйтон. — Или ты пришла поздравить героя, а его и след простыл? Да ты не переживай, малышка, есть я. Может, я и не хороший мальчик, но не меняю девушек по настроению. М?

Я смотрела на смеющегося парня, впервые не пытаясь вырваться и хоть как-то постоять за себя. В голове пульсировала единственная мысль:«Майлз уехал. Действительно уехал, не сказав мне ни слова. Я влюбилась в парня, который с лёгкостью выбросил меня из своей жизни. Быть не может… Уж я-то точно не могла так влипнуть…»

— Да ладно, — Лэйтон отступил и посмотрел на меня со смесью жалости и презрения. — Судя по щенячьему взгляду, ты действительно верила в долго и счастливо… М-да, обычно Эрроу был падок на девчонок поинтересней… — он отошёл от меня на несколько шагов, предоставляя свободу. — Не мой формат. Беги, мышка. Не трать время на поиски. Майлз Эрроу наконец-то исполнил мою мечту и свалил из Академии. Тебе ничего не передавал.

Парень отсалютовал и двинулся по коридору, а я усмехнулась, судорожно хватая ртом воздух. Глупо… как же глупо всё вышло.

Эпилог

5 лет спустя

— Благодарю! Перчатки подошли идеально, — довольная клиентка разглядывала свои руки, вытянув их перед собой. — Будто вторая кожа, и как изящно замаскированы крючки! Праздник спасён, Эмилия, спасибо вам!

Я улыбнулась, собирая в небольшой мешочек средства для ухода за тканью и памятки.

— Рада, если так, Алисия. Но не забывайте рекомендации целителя. Не нужно носить перчатки на повреждённой коже больше пяти часов. И обязательно пользуйтесь мазью.

— Конечно, конечно! Главное пережить свадьбу, а там возьмусь за лечение. Эдмунд уже снял домик у моря на всё лето.

Девушка ещё раз сердечно меня поблагодарила и вышла из ателье. Я смотрела в окно, как она по-детски вприпрыжку бежала к экипажу, и в который раз пыталась заглушить внутри тоску по маме. Её не стало чуть меньше года назад, и теперь я была по-настоящему взрослая. Всё, что я успела сделать для неё — снять домик на берегу моря, где она и провела последние — хотелось верить — счастливые дни. Я утешала себя тем, что всё же исполнила её мечту, и что теперь она рядом с папой. Хотелось верить, что где-то там её глаза снова сияют от счастья.

Что касается меня… Конечно, я не стала императорской швеёй, хотя до сих пор шила для многих знатных ним и являлась личной швеёй той самой Дженифер Винс, которая и была моим пропуском в высший свет. Возможно, я была бы успешней, если бы переехала в столицу, посещала различные мероприятия и налаживала связи, но все мои силы были положены на сохранение родового поместья. Я не могла всё бросить, не могла отказаться от памяти, хранившейся в нём, поэтому болталась где-то между лучшими домами аристократов и занавесками для тётушки Мэрил.

Моё уютное ателье расположилось в самом центре Парвена, и в итоге я была счастлива оставаться частью родного города и жить свою суетливую, но такую уютную жизнь.

Академию Ривдвена я посещала пару раз. Один раз была на встрече выпускников, а второй — привозила заказ на новую форму для академической сборной. Удивительно и ужасно приятно было отдать дань месту, где я смогла в полной мере раскрыть свой талант. Из всех, с кем я общалась во время учёбы, тёплые отношения сохранились только с Джен и моей любимой неугомонной соседкой по комнате.

С Клаудией мы продолжали дружить так же задорно и крепко, но теперь всё чаще в переписке, так как подруга тоже не сидела на месте. Закончив бытовой факультет Магической академии Ривдвена, она удивила родную матушку, ожидавшую дочку со свадебным букетом в руках очередного жениха, и укатила на запад империи, чтобы писать биографию какого-то знаменитого ювелира, пребывавшего в состоянии «жизнь прошла не зря, надо бы напомнить потомкам, кому они всем обязаны». Клаудия мечтала начать свой путь в писательстве и буквально вырвала счастливый билет у одной профессиональной журналистки, опоздавшей на поезд, ну и, судя по всему, на целую карьеру.

Что же касается Майлза Эрроу… Больше мы не виделись… Спустя неделю после его перевода, мне пришла посылка — кулон в виде знака бесконечности. Не знаю как, но я сразу поняла, что украшение мне прислал он. В записке, подтвердившей мои догадки, было написано: «Всё рано или поздно