Семнадцать - Андрей Готлибович Шопперт

— Система дисциплин? Их много? Какие науки изучал? — Как понял Касьян, этот факультет «Семи свободных искусств» — это как рабфак или подготовительные курсы в будущем.

— Семь свободных искусств делились на два цикла:

Первый это — Тривиум (лат. trivium — «перекрёсток трёх дорог») — грамматика, риторика и диалектика или логика. Второй — это Квадривиум (лат. quadrivium — «перекрёсток четырёх дорог») — цикл математических наук: арифметика, геометрия, астрономия и музыка.

— То есть, ты знаешь и математику, и астрономию… и ноты знаешь?

— Да, систему записи звуков, которую придумал великий Гвидо д’Ареццо я выучил.

— А дальше почему не стал учиться?

— Хм. Мы там на дуэли с одним ляхом… В общем, я его зарубил. А у него очень влиятельные и богатые родители. Пришлось срочно бежать назад в Дерпт. Да и родители умерли, деньги кончились. Всё одно к одному.

— И что за книги у тебя с собой?

— «Книга абака» (Liber abaci). Её написал Леонардо Пизанский или Фибоначчи. Он систематизировал знания древних греков и индийцев в этом труде, но главное поясняет десятичную позиционную систему счисления с арабскими цифрами. Правда, она пока папой в католических странах запрещена, но здесь православие и её можно изучать. Вторая книга по астрономии. Это — «Трактат о сфере» (Tractatus de sphaera) Иоанна де Сакробоско. В ней доказывается сферичность Земли и Вселенной, описываются небесные круги такие как: экватор, эклиптика, зодиак, объясняются восходы и заходы светил, годовое движение Солнца, птолемеева система движения планет и механизм затмений.

— А третья по медицине? — хмыкнул Касьян свет Иванович. Ему обязательно нужно анатомию выучить, неужели подвалило.

— Нет. Третья тоже по астрономии. Астрономические таблицы. «Альфонсовы таблицы» Они составлены при короле Кастилии и Леона Альфонсо X Мудром в 1252 году. Эти таблицы содержат эфемериды — координаты и параметры движения планет и звёзд. Астрологам без них никак.

— Ну, наверное, первые две точно полезны. Нужно бы их на русский язык перевести.

На этом хорошие новости закончились. Остались плохие. И ними срочно нужно было что-то делать.

Событие двадцать пятое

Боярин Тимофей Константинович прибыл в Ростов по частям. И это было первой плохой новостью. Его недавно похоронили на погосте у Симонова монастыря. И ничего не сказали князю Касьяну Ивановичу пока он не спросил боярина Акинфия Горбатого, нет ли вестей от посланного им в Рязань посла.

— Земля ему пухом…

Как-то, работая со сценарием очередной «Битвы экстрасенсов», Константин Иванович, услышал от гадалки Ксении, что до девяти дней нужно говорить: «Земля пухом», а после… или после сорока? уже можно говорить: «Царствие небесное». Залез он тогда в интернет, чтобы проверить, и как всегда, оказалось, что всё врут… календари и гадалки тоже врут, как это дико не выглядит. Ха-ха, тут можно смеяться. В Интернете священник разъяснял такие вопросы. С первого же дня нужно и можно говорить: «Царствие небесное», а «Земля пухом» — это языческая ересь, перетянутая из Рима того — древнего. Фактически это пожелание мёртвому телу, которому всё равно, где лежать. Так что это пожелание неактуально. Есть и третье выражение. И там чуть сложнее. «Вечная память» — это часть молитвенного текста панихиды, который читается об усопших. Панихиду проводят и на девятый день, и на сороковой. И в любой из сорока дней, хоть ежедневно. В общем, всё как всегда: слышали звон, да не знают где он.

— И как он… помер? — прямо чувствовал князь Ростовский, что ответ ему не понравится.

— Как? Голову отрубили. Вот как. Не живут без головы.

— Кто? — вдох глубокий.

— Известно кто, не сам князь рязанский так кто-то из его подручных. В телеге пять дней как привезли, голова отдельно тело со шрамами и ожогами отдельно. Глаза выколоты. Земля ему пухом, страдальцу.

— Кха! — Коська вслед за окольничим трижды перекрестился.

Был как-то Константин Иванович в Рязани. К боевому товарищу по войне Судного дня ездил в гости. Зашли там в храм поставить свечки за погибших товарищей. Полковник в отставке Сидор Петрович верующим стал. Там у входа иконами торговали и под ними крупные надписи были. Под одной было написано: «князь Олег Иванович Рязанский». Ниже шёл более мелкий текст: «на заседании Священного Синода Русской Православной Церкви принято решение о внесении имени благоверного великого князя Олега Иоанновича Рязанского, в схиме Иоакима, в Собор Рязанских святых». То есть… нужно обязательно быть предателем и сволочью, чтобы стать святым. Ну, а чего, волочащегося за Кшесинской и угробившего империю, Николая можно святым объявлять, а этого товарища — предателя, клятвопреступника и зверя в человечьем облике, нельзя? Не честно же⁈ Всех уродов нужно святыми сделать.

Своей же смертью умер в Реальной истории святой Олег Иванович. Непорядок. Пусть в числе мучеников святым станет.

— Яромира мне пришли, Акинфий Иванович. Ещё есть плохие новости?

Вот тут вторая плохая новость и всплыла. И ведь Коська предчувствовал, что так будет. Ну, просто не могло по-другому произойти.

— Князь Андрей Фёдорович крестьян твоих из селища Угодичи угнал всех к себе в селище Поречье.

— В смысле угнал? — Коська с думами, как отомстить Олегу Рязанскому не сразу сообразил, кто такой князь Андрей Фёдорович и как это можно крестьян угнать?

— Ратники его окружили селище и всех молодых мужиков и жёнок с детьми угнали. Одни стрики остались умирать, — Акинфий Горбатый смотрел на Коську с вызовом. Мол, и чего ты делать будешь теперь? Князь ты или так, погулять вышел?

— Князь Андрей Фёдорович — это двоюродный брат Александра Константиновича и владелец Сретенской стороны Ростова? — сообразил наконец Касьян.

— Точно так… княже? Что делать будем?

— Хм. Вернём людей. Думаю, в родных домах им лучше будет. Наведаюсь я на днях к родичу этому. А скажи мне Акинфий Иваныч, велика ли дружина у князя Андрея.

— Многие погибли на Куликовом поле. Разве треть вернулась. Воев сто сейчас опытных и полсотни новиков, — окольничий продолжал смотреть вопросительно на новенького князя, на пацана с молоком на губах.

— Угу. Не в службу, а в дружбу, Акинфий Иваныч вели позвать ко мне в покои воеводу Яромира. М… А Акин Вельяминовский здесь ещё?

— Всех девок… здесь. И его позвать? — погладил бороду горбун.

— И его.

Аким появился первым.

— Уезжаешь уже? — подтолкнул его