Призрак Сталинграда 7 - Рафаэль Дамиров

— Я и не прошу. Пусть машины идут. А я останусь и попробую найти лётчика.

— Один? Против троих вооружённых немцев?

— Дадите двух автоматчиков из охраны — пойдём втроём. Не дадите — пойду один.

Старший лейтенант нахмурился. За его спиной уже заводились грузовики, водители перекрикивались, готовясь выехать на дорогу.

— Из четырёх автоматчиков двоих забрать хотите? А кто колонну охранять будет? Извини, сержант, не могу… у меня приказ сохранить доставить груз в сохранности.

— Ясно. Один пойду.

— Вы хоть понимаете, как рискуете, товарищ сержант?

— Понимаю. Этот парень нам всем только что жизни спас. Не могу я его там бросить.

Старший лейтенант ещё раз посмотрел в сторону дубравы, выругался сквозь зубы и махнул рукой.

— Чёрт с вами! Двоих выделю. Но после возвращения немедленно явитесь в комендатуру на переправе. Я там о вас доложу.

— Есть.

Он повернулся к головной машине и крикнул:

— Джангильдин! Кочетков! Ко мне!

Из кузова спрыгнули двое автоматчиков. Первый, коренастый, лет тридцати, с широким обветренным лицом, ловко соскочил на землю и поправил ППШ на груди. Второй, совсем молодой, при спуске зацепился диском автомата за борт и едва не растянулся.

— Пойдёте с сержантом Сотниковым, — приказал старший лейтенант. — За лесом, возможно, сел наш истребитель. В том же районе приземлились трое немецких парашютистов с «Хейнкеля». Старший в группе — сержант Сотников, его приказы выполнять. После задания вернуться к переправе и доложить коменданту. Боеприпасов сколько?

— По два диска, товарищ старший лейтенант, — ответил старший из автоматчиков. — И по гранате.

— Кочетков, в бою бывал?

— Не довелось. Только колонны сопровождал.

— Ну, теперь побываешь. — Старший лейтенант повернулся ко мне. — Больше никого выделить не могу.

— Хватит, — кивнул я и повернулся к шоферу, крикнул. — Фомич!

Шофёр подошёл, вытирая о ватник руки.

— Мешки мои довезёшь до переправы и сдашь в комендатуру на имя сержанта Сотникова. Под расписку, а расписку сохрани, я потом заберу.

— Сделаю, товарищ сержант. Не беспокойтесь.

— Только продукты мои по дороге не съешь! — усмехнулся я. — Это для ребят на том берегу. Из самой Москвы везу.

— Обижаешь, сынок! — Фомич даже руками развёл. — Да я их в целости доставлю, как родных!

— Давай, счастливого пути.

Фомич хотел ещё что-то сказать, но только махнул рукой и поспешил к машине.

Вскоре колонна выбралась на дорогу. Заглохшую полуторку взяла на буксир пустая санитарная машина. Когда второй грузовик поравнялся с нами, Фомич высунулся из окна и помахал на прощание:

— Удачи, сынки! Найдите нашего героя!

Через несколько минут машины скрылись за поворотом. Мы остались втроём на опушке. Над лугом ещё стояла пыль от недавних разрывов, в воздухе чувствовался едкий запах гари и взрывчатки. Метрах в трёхстах чернели четыре свежие воронки. Ещё немного, и немецкие бомбы могли угодить прямо в нашу колонну.

— Слушайте внимательно, — сказал я. — По открытому лугу не пойдём, нас там издалека заметят. Держимся леса, обогнём луг, а дальше через дубраву выйдем как раз к месту посадки «Яка». Я иду первым, Джангильдин за мной, шагов через двадцать. Кочетков замыкает, следит за тылом и флангами. Без разговоров. Подниму руку — остановились. Присяду — залегли. Если по нам откроют огонь, сразу ищите укрытие и смотрите, откуда стреляют. Понятно?

— Ясно, товарищ сержант, — ответил Джангильдин.

— Ясно! — повторил Кочетков и шмыгнул носом.

— И ещё. У «Хейнкеля» экипаж четыре человека. Я видел три раскрывшихся парашюта. Что стало с четвертым, неизвестно. Считайте, что как минимум трое приземлились живыми и вооружены. Так что глядите в оба.

Я поправил ремень «Светки» на плече и уже собирался двинуться к деревьям, когда из-за дальней дубравы донёсся одиночный выстрел.

Мы переглянулись.

Через несколько секунд прозвучали ещё два, один за другим.

— Товарищ сержант… — начал Кочетков. — Это наш стреляет?

— А может, уже немцы, — ответил Джангильдин.

Я посмотрел на лес, за которым исчез советский истребитель. Кто бы там ни стрелял, ждать больше нельзя.

— За мной!

Мы побежали вдоль опушки, стараясь держаться под деревьями. Я то и дело прислушивался, но со стороны дубравы больше не стреляли. Только те три выстрела: сначала один, затем ещё два. По звуку, вроде бы, пистолетные. У нашего лётчика наверняка имелся ТТ, у немцев могли быть парабеллумы или вальтеры. Но попробуй разбери на таком расстоянии, да ещё через лес, кто именно стрелял.

Когда впереди начался густой подлесок, я перешёл на шаг и поднял руку. Автоматчики остановились. Кочетков никак не мог отдышаться, и Джангильдин шёпотом велел ему не сопеть на весь лес.

— Дальше пойдём осторожно, — сказал я. — Джангильдин, тебя как зовут?

— Аскар, товарищ сержант.

— А тебя, Кочетков?

— Володя, — ответил молодой боец.

— А меня Алексей. Ну, вот и познакомились. Теперь слушайте. Меняем порядок движения. Рассыпаемся цепью. Аскар, ты слева от меня, Володя — справа. Интервал шагов двадцать, чтобы друг друга из виду не терять. Каждый следит за своим флангом, за соседним товарищем и за тем, что впереди. Заметили подозрительное движение — сразу подавайте знак: остановился и поднял руку. Всё понятно?

— Да, товарищ сержант! — ответил Джангильдин.

— Понятно, — кивнул Кочетков.

— Тогда разойдись. И смотрите в оба.

Снег тонким слоем покрывал почву, и следы на нём были хорошо заметны. Не только парашютистов — наши, разумеется, тоже. Старые дубы росли довольно редко, но между ними тянулись заросли кустарника, шевелила пожухлыми листочками молодая поросль. Местами лес просматривался на сотню шагов. В окружении свежих воронок от сброшенных бомб потрескивало обгоревшее дерево.

Кочетков наступил на сухую ветку, и Джангильдин сердито шикнул на него.

До места предполагаемой посадки «Яка» оставалось меньше километра. Направление я запомнил. Минут через пятнадцать Джангильдин, шедший слева, подал знак остановиться и указал на землю:

— Товарищ сержант!

Поперёк нашего пути, между деревьями, тянулись следы трёх человек. Отпечатки сапог были хорошо различимы на снегу и заворачивали в ту же сторону, куда направлялись и мы.

Я присел и осмотрел следы.

— Похоже, парашютисты, — негромко сказал Аскар.

— Они. Только что прошли, недавно.

— Пойдём за ними?

— Пойдём. Только прямо по следам не суйся. Держимся в стороне, среди кустов. И смотрите внимательнее: немцы могут быть и совсем близко.

Следы привели нас в ложбину между двумя старыми дубами. Здесь, судя по всему, произошла стычка. Снег возле одного из деревьев был сильно примят, истончился и местами потемнел от крови. Рядом валялись обёртка от индивидуального перевязочного пакета и окровавленный клочок ваты. Чуть поодаль, возле корней, я заметил три стреляные гильзы. Поднял одну, осмотрел. Пистолетная, бутылочной формы. От