Призрак Сталинграда 7 - Рафаэль Дамиров

— Наш лётчик здесь перевязывался, — сказал я. — А потом заметил немцев и открыл огонь. Вон от тех кустов они к нему подходили.

Я присел и внимательнее осмотрел следы. У кустов отпечатки немецких сапог расходились в разные стороны.

— Похоже, решили его обойти. Двое с одной стороны, третий с другой. Аскар, проверь там осторожно, только далеко не уходи.

Джангильдин приблизился к кустам, осмотрел снег и вскоре вернулся.

— Кровь есть. И следы одного, неровные, в сторону уходят.

— Значит, наш кого-то зацепил, — предположил я.

От ложбины дальше, в сторону высокого тополя, уходили уже четыре цепочки следов. Три пары немецких сапог и отпечатки подошв без протекторов, похожие на следы от унтов, принадлежавших, скорее всего, нашему лётчику. Судя по тому, как он волочил ногу, идти ему было тяжело.

— Они взяли его живым, — сказал я. — И повели обратно к тому месту, где приземлился наш самолёт.

— Товарищ сержант, а зачем он им понадобился? — спросил Джангильдин. — Им самим бы отсюда ноги уносить, а они нашего с собой тащат. Да ещё обратно к самолёту.

— Вот это мне тоже интересно. Значит, что-то им там нужно. Скоро узнаем.

Я посмотрел на небо, заметно потемневшее над верхушками дубов.

— До темноты около получаса. Надо успеть догнать их. Иначе следов не видно будет. За мной! И не шуметь.

* * *

Вскоре лес поредел, и впереди открылась длинная поляна, на которой кое-где ещё торчала сухая трава. Похоже, летом здесь был покос. Следы троих немцев и нашего лётчика тянулись через неё к противоположной стороне, где возле самых деревьев виднелся «Як-1».

Истребитель сел на брюхо, пропахав глубокую борозду с вывороченным дёрном. Под конец правое крыло зацепило землю, машину развернуло, а нос зарылся в грунт. До него оставалось около двухсот пятидесяти метров. В наступающих сумерках я различал возле самолёта несколько тёмных фигур, но разглядеть, чем они занимаются, не мог. Нужно было подобраться ближе.

Вдоль края поляны тянулась полоса густого кустарника с поваленными деревьями. Она доходила почти до самолёта.

Я показал автоматчикам, куда нужно двигаться. Мы осторожно пошли по кустам, от одного укрытия к другому. Минут через десять добрались до зарослей и поваленного дерева. Залегли за толстым стволом. Отсюда до самолёта оставалось не больше семидесяти шагов.

Я устроил «Светку» поудобнее, припал к прицелу и принялся осматривать.

Возле «Яка» находились все трое парашютистов. С нашей позиции хорошо просматривались сдвинутый назад фонарь кабины. Наш же летчик сидел под дубом шагах в двадцати от самолёта, с заведёнными за спину руками. На нём были меховой комбинезон и унты, голова бессильно свесилась на грудь. Рядом, прислонившись плечом к тому же дереву, устроился немец в меховой лётной куртке и фуражке. И силы были отнюдь не равны. В руке у него был пистолет.

Второй немец торчал возле хвоста «Яка». Он тяжело опирался на стабилизатор, берёг раненую ногу, которую выше колена перетянул ремнём. В руке держал ракетницу. Похоже, именно его зацепил наш лётчик во время перестрелки.

Третий забрался в кабину. Я видел лишь его плечи и затылок в шлемофоне. Внутри горел карманный фонарик, и немец с чем-то возился под приборной доской.

Я поочерёдно осмотрел всех троих через прицел. Немца возле дуба можно было достать, но стрелять пришлось бы очень осторожно: стоило пленному шевельнуться, и пуля могла угодить в него. Тот, что у хвоста, тоже пока что был на виду. А вот третьего, в кабине, я почти не видел, и с моей позиции прицельно выстрелить в него было невозможно.

К тому же лес начинался всего буквально в нескольких шагах за самолётом. После первого выстрела немцы могли броситься к деревьям, а тот, что сидел возле пленного, успел бы пальнуть в нашего лётчика. Именно его надо бы обезвредить первым, но тогда двое других могут уйти в заросли.

Нет, сразу открывать огонь было слишком рискованно. Сначала нужно разобраться, как перекрыть немцам путь к лесу и одновременно обезопасить пленного.

— Трое, — шепнул Джангильдин. — Все здесь. А тот, у дуба, нашим лётчиком прикрывается.

Немец у дуба присел на корточки и действительно почти скрылся за фигурой нашего летчика.

— Вижу.

— Товарищ сержант, а этот чего в кабине возится? — спросил Кочетков. — Фонариком светит.

Я посмотрел на антенную мачту за кабиной и догадался, чем он занят.

— Радиостанцию настраивает, — шепнул я. — Хочет со своими связаться.

— Из нашего самолёта⁈

Казалось, Володю глубоко возмутил сам тот факт, что нашу технику могут как-то понять и использовать немцы.

— А что ему мешает, если станция исправна? — осадил я его, в порыве негодования Кочетков даже шептал громко. — Тихо теперь.

Ветер дул от самолёта в нашу сторону. До нас доносились голоса, но слов было не разобрать. Летчик у дуба что-то сердито выкрикнул, немец из кабины ответил.

Радист принялся раз за разом повторять короткую фразу, делая паузы и прислушиваясь.

Похоже, вызывал своих, но ответа пока не получал.

— О чём они говорят? — шёпотом спросил Джангильдин.

— Не слышно.

— А чего мы ждём, товарищ сержант? Вы же можете их отсюда снять.

— Двоих могу. Того, что у дуба, и того, возле хвоста. А третий — в кабине, его толком не видно. После первого выстрела он успеет укрыться. Да и тот, что возле нашего лётчика, успеет выстрелить в раненого, прежде чем мы покончим с остальными. Он, как назло, за ним сидит, будто чует, что так безопаснее.

Тем временем пленный приподнял голову, с трудом повернул её, оглядываясь и будто ища нас, и опять уронил на грудь. Живой, но долго на таком холоде не протянет. Между тем солнце уже скрылось за деревьями, сумерки быстро сгущались. Скоро стрелять через оптику станет трудно, почти невозможно.

Как же мне поймать всех троих?

И действовать нужно быстрее, пока ещё достаточно светло. Перекрыть отход радисту.

Перекрыть отход, и только. Радиста желательно было взять живым. Он знал рабочие частоты и позывные своей группы, мог сообщить, с каким аэродромом поддерживал связь и какие сведения успел передать.

— Слушайте внимательно, — сказал я. — Аскар, обогнёшь поляну слева, через лесок по дуге, выйдешь к опушке за хвостом самолёта. Заляжешь и будешь ждать моего первого выстрела. Двух немцев я беру на себя. Твоя задача — радист. Не дай ему уйти.

— Тот, что в кабине? — на всякий случай уточнил Аскар.

— Он самый. Если радист побежит в твою сторону, попробуй взять живым. Но уж если схватится за оружие, действуй по обстановке. Понял?

— Понял, товарищ сержант.

— Володя, отползёшь вправо, шагов на пятьдесят, к тем зарослям. Оттуда тебе будет виден