Шабашник - Виктор Коллингвуд

— Скажу, — ответил я. — Но сегодня мне должны заплатить.

— «Должны», — язвительно повторил отец. — Ты сначала получи. Эти частники, они воры все до единого.

— Ну что ты его всё одёргиваешь? — спросила мать. — Человек работать начал.

— Я его не одёргиваю. Мне бы самому хотелось, чтобы начал. Да ведь сама подумай. Кто сейчас квартиры покупает? Одно ворье! Нашел, с кем связываться.

Тут мать вспылила.

— Да что с тобой, Петрович! Ты за него в Афгане сколько переживал, письма по десять раз перечитывал. А теперь слова доброго не скажешь.

— Люда, хватит.

Отец нахмурился, но спорить не стал. Про то, как он переживал за сына, ему говорить не хотелось. Мать явно рассчитывала его смягчить, а он ещё сильнее рассердился. Тут я её понимал: мне тоже хотелось услышать от него хоть что-нибудь без упрёка.

— Я вечером позвоню, — сказал я. — Как вернусь с работы.

— Позвони, — ответила мать. — А котлеты забери. В обед поешь.

Не став спорить, я положил в рабочую сумку котлету и пару картофелин. Мать проследила, чтобы банка с рассольником стояла в холодильнике ровно.

— Банку потом вернёшь. Не выбрасывай, она хорошая.

— Верну.

Уже в прихожей отец сказал:

— Если с квитанциями не разберёшься, принеси. Вместе посмотрим.

— Хорошо. Спасибо.

На прощание мать обняла меня и попросила заходить. Я обнял её в ответ, пообещал и проводил их до подъездной двери. Потом вернулся за рабочей сумкой и поспешил к Ирине.

Темирбек успел просеять оставшийся песок и сложить кирпич ближе к стене. Ирина встретила меня в прихожей с тетрадью в руках.

— Темирбек пришёл, а вас всё нет. Что случилось?

— Родители зашли. Простите за задержку.

На кухне узбек заканчивал сколачивать подмости. Раствор тоже уже ждал меня.

Я обошёл стену с обеих сторон, приложил уровень. Все норм, можно продолжать. Взобраться на шаткие подмости.

Наверху работа шла чуть медленнее. Кисть после вчерашнего ведра слушалась, но плечо тянуло. Темирбек взглянул на меня и молча подвинул поближе следующую стопку кирпича. Он уже видел, что мне лучше не таскать тяжести.

К обеду стена была закончена. Верхний ряд кирпича пришлось подгонять по месту. Мы заполнили щель между потолком и нашей стеной раствором, убрали наплывы, я ещё раз все проверил и отправился в ванну.

В ванной мы первым делом взялись за старую плитку. Разнотонные участки выделялись даже в тусклом свете. Я сбил первую плитку и передал Темирбеку молоток с зубилом.

— Снимай. Под ванной тоже собери, чтобы потом на осколки не наступать.

Он начал отбивать облицовку, а я счищал со стены остатки старого раствора. Кое-где он отваливался вместе с плиткой, в других местах приходилось срубать выступающие куски.

Когда вечером Ирина Михайловна снова пришла к нам, у двери уже выросла кучка осколков. Она посмотрела на нас с некоторым недоумением.

— Мальчики! Я думала, вы сегодня плитку начнёте.

— Сначала старую снимем и стены выровняем. У вас хороший клей куплен, на нём можно под гребёнку класть.

— А сейчас нельзя?

Я приложил правило к очищенному участку. По краям оно упиралось в стену, а посередине оставался заметный просвет.

— Вот сюда сколько клея уйдёт, видите? Нам его тонким слоем наносить надо, зубчатым шпателем. Тогда и плитка ровно ляжет, и расход небольшой будет. Только стену сначала нужно выровнять штукатуркой.

— Опять раствор? Я же клей купила.

— Клей для плитки. Если им эти ямы заполнять, весь ваш дорогой клей на выравнивание уйдёт. Раствором дешевле. Да и правильнее.

Она ещё раз посмотрела на просвет под правилом.

— Это что же получается, те охламоны меня лишний клей купить заставили? Они ничего не выравнивали!

Я оглянулся на угол, где лежал плиточный клей. Тридцать мешков! На не самую большую ванну это было запредельно много.

— Не хочу вас расстраивать, но, кажется, да. Они видимо по старинке делали, сразу и плитку клали и выравнивали клеем. Это дорого и некачественно. Клей дает сильную усадку, им надо тонким слоем работать. Он у вас импортный?

На заказчицу было больно смотреть. Губы ее задрожали, как у обиженного ребенка.

— Да! Финский, дорогой. Восемьдесят долларов мешок!

Услышав это, я только головой покачал. Твою мать! Четыреста тысяч за мешок клея — это зарплата подсобного рабочего за месяц.

— А сдать можете?

Ирина тут же вернулась в деловое состояние.

— Да, я у знакомых брала. А сколько останется?

— У вас тут квадратов шестнадцать. Уйдет примерно девять мешков. Округленно — десять. Так что двадцать у вас окажется лишними.

— Ой, как здорово! Непременно так и сделаю А вы укладку-то когда начнете? Мне к праздникам хотелось бы уже порядок в ванной.

— Ну, к празднику не обещаю. Сегодня отштукатурим, дадим подсохнуть, во вторник начнём плитку.

Мы сняли остатки разнотонной облицовки и вынесли осколки. Я ещё раз проверил стены правилом, сбил выступы, которые мешали выровнять плоскость. После этого выставил маяки по уровню, а Темирбек приготовил раствор.

Штукатурили вдвоём: он набрасывал раствор, я вытягивал стену правилом по маякам. Лишнее снимал обратно в ведро, впадины заполнял и проходил заново. В углах пришлось повозиться отдельно, чтобы потом плиточные ряды сходились без перекоса. Темирбек подавал раствор и заодно убирал то, что падало на пол.

К вечеру стены выровняли. Последний замес он сделал небольшим, чтобы закончить оставшийся участок и не выбрасывать лишний раствор.

Когда вымыли инструмент, я попросил хозяйку подойти к стене. Она посмотрела кладку.

— Всё? Теперь можно не бояться?

— Стену закончили. Теперь раствору надо набрать прочность. Если трещина изменится или услышите треск, сюда не заходите и звоните в аварийную службу. Я вам номер запишу.

— Вы вчера говорили, что завтра будет готово.

— Кладка готова. Раствор за несколько часов не затвердеет, придётся подождать. Теперь давайте рассчитаемся. За стену мы договорились на восемьсот тысяч. Вчера я предупредил про доплату за одинарный кирпич. Сто тысяч за всю дополнительную работу. Итого девятьсот. Четыреста вы дали авансом, осталось пятьсот.

Ирина открыла тетрадь на странице с прежней ценой и подчеркнутой записью «доплата за кирпич».

— Девятьсот, с доплатой за кирпич, — повторила Ирина, проверив запись. — Всё правильно.

Она пересчитала по своей записи и достала деньги. Пятьсот тысяч отсчитала на столе, не смешивая купюры с пачкой, которую держала для других расходов.

— Напишите, что за стену рассчитались полностью. Мне так спокойнее.

Я написал на отдельном листе сумму, назначение платежа и дату. Ирина взяла расписку и вернула мне первую, на четыреста тысяч, с пометкой об окончательном расчёте на обороте.

— А за ванную? — вдруг спросила она. — Может, вам аванс за ванну дать? Я хочу знать, что вы вернётесь.

Пришлось ее урезонивать.

— Ирина Михайловна, ну что вы