Шабашник - Виктор Коллингвуд
— А сколько стоить будет? — не отставала она.
— У нас цена по квадрату. 25 долларов за квадрат. У вас 16 квадратных метров. Выходит 400 долларов, то есть два миллиона.
Но женщина продолжала беспокоиться.
— Мальчики, ну может, все-таки возьмете аванс? — продолжала она уговаривать нас.
Тут я конечно подумал о собственном хорошем уровне, новом правиле, инструменте для резки плитки и мешалке. В кармане уже лежали её пятьсот тысяч, но половина этих денег успела получить назначение ещё до того, как я их заработал.
— Давайте возьмем. Скажем, триста тысяч в счёт облицовки. Потом вычтем из общей суммы. Если вам удобно.
— Хорошо. Только напишите вторую расписку!
Она отсчитала ещё триста тысяч. Я не стал обещать определённый день сдачи ванной: стены должны были подсохнуть, а инструмента пока не было. Зато договорились, что во вторник я приду к девяти и покажу, с чего начну.
На лестнице я отдал Темирбеку обещанные сто тысяч за воскресенье. Он пересчитал купюры и убрал деньги в карман.
— Теперь за инструментом? — спросил он.
— Завтра. Сегодня куплю домой кое-что и разберу бумаги. Мать приходила, про алименты рассказала.
— Дочь у тебя есть?
— Есть. Давно не видел.
Он сказал, что у него дома жена с сыном тоже ждут денег к празднику. Часть заработка он собирался отправить, когда найдёт, через кого надёжнее передать. Я спросил, хватает ли ему на дорогу и еду.
— Теперь хватает.
* * *По дороге я решил зайти в хозмаг. В небольшом магазинчике возле нашего дома продавали кастрюли, эмалированные чайники и ложки россыпью. Я выбрал небольшую кастрюлю с крышкой: у старой откололась эмаль внутри, а разогревать еду на двоих в одной сковороде было неудобно. Продавщица сняла с полки белую с синей каймой и перевернула, показывая дно.
— Целая. Эмаль хорошая. Смотрите сами.
Я проверил, как садится крышка, и заплатил. Продавщица завернула кастрюлю в серую бумагу и уложила в пакет. Темирбек нёс рабочую сумку и на ходу прикидывал, сколько риса понадобится к праздникам.
— Теперь плов где делать есть, — сказал я.
— Эта маленькая. Для нас двоих хватит, а если гости — нет.
— Ну, гостей я пока не звал.
Возвращались мы усталые, но крайне довольные проведенным днем. Мне даже курить почти не хотелось. И поначалу даже не заметили, что у подъезда стояла тёмная «семёрка». Я увидел её, когда мы переходили двор: машина будто нарочно была поставлена так, что до входа оставалось пройти мимо переднего крыла. Арсен курил возле водительской дверцы, Мага сидел внутри. Увидев нас, он вышел и захлопнул дверь.
Темирбек сбавил шаг. Я отдал ему пакет с кастрюлей — ручки врезались в пальцы после работы — и остановился в двух шагах от Арсена.
— Привет, дорогой.
Глава 8
— Что несешь?
— Что надо.
— Вот ты как заговорил, дорогой… Деньги у тебя есть, а долг отдать не хочешь. В магазинах тратишь. Нехорошо это.
Он бросил бычок в лужу, где тот с легким шипением погас. Мага встал со стороны подъездной двери. В руках у него ничего не было, но пройти мимо не получилось бы.
— Мы говорили, что вы придете после праздников, — напомнил я.
— Так ты же расчет получил, дорогой. Чего ждать? С праздниками у тебя память совсем отшибёт. Пропьёшь всё, и мы опять по городу за тобой бегай!
Вот черт. Кто им сказал? Колян… Он присутствовал при расчёте. Ах ты сука конопатая.
— Вы мне расписки покажите, где сказано, сколько я должен.
Арсен приподнял брови.
— Я тебе бухгалтер, что ли? Неси деньги, дорогой!
— Без расписок я не знаю, сколько брал и сколько уже вернул.
Хлопнула дверь подъезда. За нашими спинами кто-то вышел, быстро, не оборачиваясь, прошёл через двор. Арсен проводил прохожего взглядом, подошёл ближе и заговорил тихо:
— Сейчас дашь, сколько есть. Остальное потом. Я тебе по-хорошему предлагаю.
— А расписки мои дашь? — не уступал я.
Арсен обернулся к Маге:
— Слышал? У нас бухгалтер завёлся. Когда занимал, бумажек не требовал…. Садись в машину, дорогой. Там удобнее.
Он открыл заднюю дверцу «семёрки». Сиденье было пустым, лишь на полу лежала свёрнутая грязная тряпка. Садиться туда что-то совсем не хотелось.
Заметив это, Арсен взял меня за локоть.
— Слушай, дорогой, — холодно произнёс он. — У тебя два выхода. Сейчас достаёшь деньги или садишься в машину. За городом спокойно поговорим. Там никто не помешает решить, сколько твоя почка стоит.
Я попытался было высвободить локоть, но Арсен сжал мою руку ещё сильнее. Если дёрнусь, он получит повод толкнуть меня к машине. Мага уже стоял наготове, придерживал заднюю дверцу открытой.
Оглянулся по сторонам в надежде, что в случае драки хоть кто-то сможет вызвать ментов. Увы, двор был пуст, только на балконе второго этажа стояла женщина в халате и снимала бельё.
— Руку убери, — сказал я. — Я же тебе сказал: деньги после праздников будут.
— А я тебе сказал сесть в машину, дорогой.
— Он сказал: после праздников, — произнёс Темирбек у меня за спиной. — Я слышал.
Мага повернул к нему голову. Узбек поставил пакет с кастрюлей на сухое место возле урны, подошёл и встал со мной рядом. Рабочую сумку с плеча он снимать не стал. В ней лежал молоток, и при желании им можно было воспользоваться… не по назначению.
— Иди, куда шёл, — сказал Мага.
— Домой шёл. Это наш подъезд.
Женщина на балконе положила бельё в таз и задержала взгляд на открытой машине. Темирбек тоже посмотрел на неё, потом перевёл взгляд на номер «семёрки» и громко повторил цифры вслух. Арсен разжал руку и со злостью посмотрел на Темирбека.
— Что это за клоун, слушай? Ты его специально привёл? В свидетели?
— Мы с работы вместе пришли. Ты видишь, я трезвый. Завтра еду за инструментом, во вторник выхожу на объект. Дашь поработать — будут деньги после праздников.
Я наконец вывернул локоть из его пальцев. Арсен посмотрел на балкон, на окно первого этажа, где за занавеской шевельнулась чья-то тень, и медленно повернулся ко мне.
— Ладно. После праздников. Только дружка своего не приводи. Не надо, чтобы и он пострадал.
Затем он кивнул Маге, и тот с грохотом захлопнул заднюю дверь. Женщина на балконе продолжила с любопытством на нас смотреть.
Мага сел за руль. Арсен обошёл машину, но перед тем, как открыть пассажирскую дверь, сказал:
— Я знаю, где тебя искать. Из Твери тебе с долгом всё равно никуда не деться.
Выезжая со двора, «семёрка» на прощание промчалась по луже. Нас обдало грязными брызгами с головы до ног. Я подождал, пока они свернут за дом. Темирбек поднял пакет