Подводная лодка «Малютка» - 2 - Петр Алмазный

История все же взяла свое, хоть и не так, как я опасался. В прежней истории М-90 вернулась в строй только к концу октября, мы же выиграли полтора месяца — и это я считаю с устранением полученных ею у стенки завода повреждений от немецких обстрелов. Почти одновременно с этим, с разницей в несколько дней, вернулись в строй моя М-98 и М-102. Ремонт М-75 затягивался, равно как и доведение до ума поднятой в этом году ЭПРОНовцами М-74. Здесь мне не сильно удалось продвинуться, но это было понятно — инженеров-судостроителей в блокадном Ленинграде и в Кронштадте оставалось катастрофически мало, они и так работали на пределе возможностей. А вот Сёма Эпштейн заболел…

Заболел тяжело, воспалением легких, и командиром на М-90 поставили Юру Руссина. Здесь история совершила прежний оборот, разве что по времени снова раньше. Но все-таки для Семёна готовили место командира одной из ремонтируемых «Малюток», и это радовало. Как радовало и то, что Саша Маринеско вернулся из боевого похода в большую Балтику с новостью о потоплении вражеского транспорта. Скоро это должно подтвердиться, и командира М-96 наградят. И, наверное, тоже отправят командовать «Эской».

А еще… Едва я об этом узнал, то сильно сжал кулаки. От радости — Коля Дьяков выжил! Как раз в августе — сентябре 42-го должен был состояться его последний поход на позицию между Таллином и Хельсинки. И в самом начале осени М-97 погибла бы, либо потопленная финскими катерами, либо подорвавшаяся на мине заграждения «Насхорн». Карты минных полей у нас уже к этому времени были, пусть и примерные, и опыт прохождения таких заграждений у всех экипажей тоже имелся.

— Ну, Ваня! — когда мы встретились ненадолго на Лавенсари, откуда моя М-98 выходила в очередной боевой поход, Николай смотрел на меня как на библейского пророка. — Не знаю, как тебе это удается, но… У Тиискери, как ты и сказал, мы напоролись на минное поле. Форсировали!

— А катера? — спросил я, щурясь от мелкого холодного дождика.

— А катеров не было, — весело ответил Дьяков. — Видимо, поредел финский флот после Соммерса.

И ведь правда, подумал я тогда. Несколько VMV потопили, несколько теперь были приписаны к Балтийскому флоту, так как были захвачены в качестве трофеев. И тех, что в прошлой истории загнали М-97 Николая на мины, уже попросту не было там по причине отсутствия их вообще в финском флоте. Вот ведь выверт судьбы!

— Вань, — опять посерьезнел Дьяков. — Только между нами, я никому. Могила! Как ты все это делаешь?

— О чем ты? — я изобразил искреннее недоумение.

— Знаешь, что может случиться.

— А я и не знаю, — пожал я плечами. — Просто догадываюсь, строю предположения. Исходя из того, разумеется, что сам видел.

— Ты меня извини, — Дьяков задумчиво покусал губу. — Я не верю во всю эту чертовщину, но иногда мне кажется, будто ты… из будущего.

— Да ну, — засмеялся я. — Просто мыслю рационально.

— Тебе бы тогда быть командиром дивизиона, — на полном серьезе сказал тот. — Или на «Эске» служить, на «Щуке». Ты бы смог, я уверен. Жаль, что ты тогда… ну, все время прятался и боялся. Я думаю, тебя из-за трибунала пока в капитан-лейтенантах держат.

— Значит, выдержка будет хорошей, — отшутился я.

— Ладно, — он протянул мне руку. — Прощаться не будем, увидимся потом на «Аэгне».

— Прощаться не будем, — кивнул я.

И пошел в сторону своей лодки, где меня уже ждал мой экипаж в полном составе, в том числе водолазы Коли Мосяева. Я посмотрел на бушующую Финку, на катера эскорта, которые должны будут нас сопроводить к точке погружения. И на затянутое свинцовыми тучами небо, спасающее нас от самолетов противника, во всяком случае от не самых безбашенных летчиков-сорвиголов.

— Привет командиру! — бодро воскликнул Веремеенко. — Курс к точке погружения, а затем к линии Порккала-Удд — Нарген?

— Так точно, штурман, — подтвердил я. — Заодно по дороге высадим наших туристов, а потом, на обратном пути подхватим.

На центральном раздался смешок.

— Экипаж! — я сменил тон на серьезный. — Проверка в отсеках!

Старшины передали по боевым частям мой приказ, потом я принял доклады о готовности, удовлетворенно кивнул.

— Машинное, самый малый назад на дизеле! Сигнальщик, передать эскорту начало движения!

— Есть!

Мы отчаливали от Лавенсари, чтобы впервые за долгое время уйти в большую Балтику. Задача нам предстояла сложная, и работать мы будем на пределе своих возможностей, чтобы обернуться за две недели. Считается, что это максимум для «Малюток», хотя во время войны наши подводники устанавливали рекорд автономности — восемнадцать суток! Кстати, делал это Гладилин на своей М-102, и как раз осенью 42-го. Чем мы хуже? Ничем. Значит, установим двойной рекорд — он и я.

— Значится так, балтийцы, — я невольно скопировал манеру Глеба Жеглова в исполнении Высоцкого. — Задача номер один: скрытно доставить группу Мосяева к шхерам у берегов Финляндии, разведать маневренные базы противника. Задача два: уйти северным шхерным фарватером, свободным от мин, к полуострову Порккала-Удд, затем к Таллинскому заливу и острову Нарген, он же Найссар. Там мы должны установить характер действий немецких судов и выявить районы, где он максимально сосредоточил свои усилия. Наконец, задача номер три: вернуться, собрав ценные сведения, и в условленном месте в оговоренное время забрать товарища Мосяева с его группой.

— Большой переход, — заметил боцман Никитин.

— Справимся, — уверенно сказал я. — В конце концов, на нашей «Малютке» все сплошь комсомольцы, коммунисты и кандидаты в члены партии. Обязаны справиться!

— Так точно! — доложили из отсеков.

— Я в вас не сомневался, парни, — улыбнулся я и скомандовал. — По местам стоять! Погружаемся!

* * *

К месту высадки разведчиков мы шли несколько дней. В мирное время переход занял бы времени сильно меньше, но кто путешествует на подлодке в мирное время? Всплывали исключительно по ночам, молотя дизелем для зарядки аккумуляторов. Как всегда, параллельно работал электрокамбуз.

Наверху тщательно всматривались в горизонт наблюдатели, у каждого свой сектор обзора. Воды уже были чужими мы приближались к финскому берегу. А точнее, к береговым шхерам.

— Шхеры, — проговорил Коля Мосяев, склонившись над картами, которые он разложил на штурманском столике. — Когда видишь эти изрезанные узкими проливами берега, чувствуется что-то первобытное. Как много веков назад викинги пробирались между маленькими островами, чтобы высадиться уже на чужих берегах.

— Чувствуешь себя викингом? — улыбнулся я.

— Скорей уж тогда варягом, — отметил инженер Гордов. — Как-то больше по-нашему.

— Врагу не сдается наш гордый «Варяг», — вспомнил я известную строчку. — И вы не сдавайтесь, Коля. Что бы ни случилось.

— Ни за что в жизни, товарищ капитан-лейтенант, — Мосяев поднял взгляд с карты и посмотрел на