Генерал Карамба - Алексей Птица
— Мы и не должны его поддерживать официально. Мы должны позволить ему работать. Мы должны дать ему деньги, наших людей, но не требовать буквального отчёта. Он вернёт нам всё сторицей. А что касается его методов… — он пожал плечами. — Разве Господь не использовал Кира, языческого царя, чтобы освободить свой народ? Разве Он не использовал римские легионы, чтобы распространить Евангелие? Иногда инструменты Провидения выглядят не так, как мы хотим.
Кардинал снова сел в кресло. Он чувствовал, как усталость наваливается на плечи, но в то же время в нём крепла уверенность, что Аверради прав. Слишком многое поставлено на карту, чтобы отказываться от шанса, который даёт судьба.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Готовьте письмо на имя Папы. Изложите в нём все факты известные вам и все вероятные возможности и сценарии будущего. Я подпишу. Пока этот человек оправдывает вложенные в него силы и средства, но будущее туманно. Помните, если он ошибается, если он предаст нас… Вы будете отвечать за это перед Богом и передо мной.
Аверради склонил голову. В его глазах не было страха, только спокойная решимость человека, который знает, что делает.
— Я готов к этому, ваше высокопреосвященство, — ответил Аверради, и в его голосе не было ни колебаний, ни сомнений, так как он давно уже всё решил для себя и не собирался отступать (ну разве, что чуть-чуть). — Потому что я верю: этот человек — перст Божий! И что бы он ни делал, он делает это для будущего. Для будущего церкви. Мы получим через него не только влияние, но и власть, потому что он слишком сильно завяз в делах церкви, и слишком сильно зависит от нас, в той или иной степени.
Кардинал медленно кивнул, взвешивая слова Аверади.
— Ну хорошо, — сказал он, и голос его стал спокойнее, почти будничным, как у человека, который переходит от общих рассуждений к конкретным делам. — Я видел ваш отчёт, и не только ваш, я читал и другие донесения по Мексике. Читал и дебет финансового положения католической церкви в тех местах. На Юкатане нарастает положительная динамика, особенно с присоединением к Мексике нового штата. Так что вашим словам я верю.
Он замолчал, взял со стола папку и раскрыл её, пробегая глазами по цифрам, которые были ему уже знакомы, но которые он хотел увидеть ещё раз, чтобы убедиться, что не ошибся.
— Кинтана-Роо, — произнёс он. — Территория, которая ещё год назад была пустым местом. А теперь там добывают чикле, вывозят красное дерево, строят дороги, и всё это, как бы благодаря одному человеку. Который, как вы говорите, завяз в делах церкви.
— Именно так, ваше высокопреосвященство, — подтвердил Аверради, — Ланда строит свой Юкатан, но строит его на нашем фундаменте. Он зависит от нас, потому что мы дали ему деньги на землю, мы дали ему людей, мы прикрываем его в Мехико. Он не может отвернуться от нас, даже если бы захотел. А он не захочет, потому что понимает: без нас он не удержится.
Кардинал закрыл папку и отложил её в сторону. Он посмотрел на Аверради долгим, внимательным взглядом, и в этом взгляде читались разные эмоции: одобрение, осторожность, опасение. Потом он кивнул, давая понять, что разговор окончен. Аверради поднялся, поклонился и вышел.
Рафаэль Мерри дель Валя остался один в своём кабинете, глядя на огонь в камине, который почти погас, оставив только тлеющие угли. Он думал о том, что слова Аверради звучат убедительно, но в них есть опасность. Слишком многое поставлено на одного человека. Слишком многое может рухнуть, если этот человек окажется не тем, за кого себя выдаёт, это как с монархией.
Но выбора всё равно нет и не будет. Время работало против церкви, и нужно использовать любой шанс, который давала судьба. Даже если этот шанс выглядел как полковник с индейским именем и женой-индианкой.
Глава 7 1907 год
Глава 7 1907 год
Два года пролетели практически незаметно для меня. Аукцион проходивший по землям Эскаланте я не проиграл, но и не выиграл, фактически поделив напополам его земли, но от этого мне было даже лучше, потому что дав ход некоторым документам после проведения аукциона, я добился того, что сделки с Молиной и его приближёнными оказались отменены, и отданы мне так как моя ставка была предыдущей до ставки Молины.
В конце концов я скупил восемьдесят пять процентов земель Эскаланте, как за его деньги, так и за свои, тем самым фактически срастив с ним капитал, но тайно. А дальше, дальше начался финансовый, и фактически правительственный кризис, вызванный бестолковой и пристрастной политикой правительства Диаса, но я в неё не лез.
Пока в Мехико и на Юкатане разворачивался кризис, я занимался своим Кинтана-Роо, но не мог не следить за тем, что происходит у соседей, так как это напрямую влияло на меня, и потому всё, что там происходило, рано или поздно отражалось и на мне. И то, что я видел, меня хоть и не удивляло, но заставляло задуматься.
Ещё когда я только начинал поднимать свою провинцию, я решил, что не буду ставить всё на хенекен, как это сделали «Божественная каста» и сьентификос, которые думали, что «зелёное золото» будет кормить их вечно. Я отдал половину своих земель под продовольственные культуры и сады, потому что знал: рано или поздно наступит момент, когда деньги обесценятся, а еда станет дороже золота. И этот момент наступил. Ну и таким образом я скрытно боролся с монополией на хенекен американцев, цены на который они так и не смогли сильно уронить, хоть и пытались, по причине уменьшения земель, задействованных в выращивании сизаля.
Когда в 1907 году грянул кризис, я уже понимал, что это не просто временные трудности, а начало конца всей той системы, которую выстроили Диас и его окружение. Цены на хенекен обвалились почти на семьдесят процентов, и те, кто ещё вчера считал себя хозяевами жизни, сегодня разорялись. Банки Юкатана, которые кредитовали плантаторов под будущий урожай, оказались на грани краха.
И тут появился Лимантур, этот умный и циничный делец, который предложил «спасение» — десять миллионов песо в обмен на контроль. Он забрал независимость юкатанских банков, слил их в один и подчинил столичным кругам. Я читал об этом и усмехался, потому что понимал: сьентификос не спасают Юкатан, они его добивают, но делают это так,