Генерал Карамба - Алексей Птица
— Сеньор губернатор, — сказал он, и в его голосе прозвучала особая торжественность, как будто бы он говорил о святом для себя деле, — церковь довольна вашими успехами, но она хотела бы получить больше. Вы знаете, что Святой Престол вдохновлён энцикликойRerum Novarum и стремится вернуть индейцев в лоно католической веры, но не только через проповедь, а через дело. Через школы, через миссии, через социальную работу, и мы хотим, чтобы вы помогли нам в этом.
— Что именно вы хотите? — спросил я, хотя уже догадывался, к чему он клонит.
— Мы хотим основать миссии в ключевых индейских селениях на вашей территории. Построить школы, где дети майя будут учиться читать, писать и молиться. Хотим, чтобы священники могли свободно перемещаться по вашим землям и окормлять свою паству. И мы хотим, чтобы вы обеспечили им защиту и поддержку.
Я слушал его, и в голове моей начал складываться план, потому что я знал, что церковь не просит, а предлагает, и что за этим предложением стоят деньги, влияние и ресурсы, которые я мог использовать для укрепления собственной власти.
— Я готов помочь вам, монсеньор, — сказал я, — но и вы должны помочь мне. Я хочу, чтобы церковь вложилась в эти миссии не только словом, но и делом. Мне нужны деньги на строительство школ и церквей. Мне нужны учителя и священники, которые будут работать не за страх, а за совесть. И мне нужна ваша поддержка в Мехико, когда я начну проводить свои реформы.
Аверради чуть усмехнулся, и я понял, что он услышал то, что хотел услышать.
— Деньги будут, — сказал он, — немного, но будут, как раз вы можете использовать доходы с наших земель. — Учителя и священники придут, а вы должны использовать своё влияние на индейцев, чтобы они приняли наших миссионеров не как врагов, а как друзей. Мы хотим, чтобы вы искоренили остатки языческих культов, которые ещё живы в сельве, и чтобы вы помогли нам вернуть тех, кто отпал от веры.
Я кивнул, это не шло в разрез с моими планами, к тому же это давало мне деньги, людей и поддержку, а взамен я отдавал лишь, что и так собирался отдать, потому что церковь нужна была мне не меньше, чем я ей.
— Хорошо, — сказал я. — Я согласен. Но у меня есть одно условие, я не позволю, чтобы миссионеры вмешивались в мои дела. Они будут заниматься верой и школами и не будут лезть в политику, не будут учить индейцев неповиновению. Это очень важно, и не только для меня, но и для положения церкви на Юкатане.
Аверради посмотрел на меня долгим взглядом, и в этом взгляде я видел борьбу между желанием настоять на своём и пониманием того, что я не уступлю, потому что я нужен церкви так же, как церковь нужна мне.
— Понятно, — сказал он наконец, и голос его прозвучал ровно, без эмоций, как у человека, который привык принимать решения и не привык их объяснять. — Хорошо, миссионеры будут заниматься только духовными делами. Всё остальное — ваша забота.
— Благодарю вас, монсеньор.
— Пока не за что вам меня благодарить, полковник, — ответил Аверради. — Самое главное вы получили, теперь скройтесь из поля зрения президента. Не суетитесь, не показывайтесь ему на глаза. Пусть он думает, что вы сидите на своей границе и занимаетесь индейцами. Пусть он забудет о вас, это лучшее, что вы можете сейчас сделать.
Он помолчал, потом чуть усмехнулся и добавил.
— Хотя у вас всё равно так не получится, ведь вы постоянно ввязываетесь во всякие авантюры. Впрочем, по-другому и не будет, такие люди, как вы, не умеют сидеть тихо, это не в вашей природе. Но хотя бы постарайтесь не делать глупостей в ближайшие месяцы. Дайте ему привыкнуть к мысли, что вы ему не угроза, а потом, посмотрим.
Я кивнул, понимая его правоту, и сам знал, что не смогу сидеть сложа руки, но иногда лучше выждать, чем лезть на рожон, а сейчас именно тот случай, когда терпение важнее скорости.
— Я понял, монсеньор. Постараюсь не попадаться ему на глаза, но, если что-то случится, вы узнаете об этом первым.
— Надеюсь, — ответил он, и поднялся, давая понять, что разговор окончен, я тоже встал. Мы обменялись рукопожатием, и я вышел из комнаты.
В кармане у меня лежал перстень с ключами Святого Петра, который теперь я всегда носил с собой. Сжав его в руке, я зашагал к выходу. Впереди дорога домой, в асьенду, где ждала меня семья, и где мне предстояло решить, как жить дальше, тихо и незаметно, как советовал визитатор, или так, как я привык, рискуя, но не отступая.
Глава 6 Кинтана-Роо
Глава 6 Кинтана-Роо
Когда я принимал должность губернатора Кинтана-Роо, провинция представляла собой пустое место, ни дорог, ни администрации, ни людей, если не считать индейцев, которые жили в сельве и не считали себя частью Мексики.
Нескольких десятков чиновников, сидели в Пуэрто-Морелосе и только ждали, когда же им пришлют жалованье, потому что генерал Браво, мой предшественник, больше интересовался тем, как набить свой карман, чем тем, как обустроить территорию. Да, он был солдатом, а не строителем, и не понимал, что после победы нужно не только брать, но и создавать, и всё же.
Он ничего не строил, не развивал, не создавал, а просто брал то, что плохо лежало. В провинции строились только асьенды и просёлочные дороги, да вырубали сельву, и то, в большинстве своём на купленных мною землях. Первое, что я сделал после принятия должности, это собрал всех, кто хоть как-то мог работать в администрации, потому что без людей не было смысла начинать. Я привёз с собой нескольких старых чиновников из Мериды, и много молодёжи.
Потом я занялся дорогами, потому что дороги — кровь экономики, и я знал это ещё с тех пор, как воевал в сельве, где без тропы не пройдёшь и шагу, поэтому приказал продолжить строительство грунтовой дороги