Черный замок - Данил Коган

Я опустился в седло.

— Ты у нас был. С караваном Зигги, заходил. С месяц назад. Я тебя помню, милок.

— Всё так, мамаша. Был, заходил.

— Побили, говоришь, людей у перекрёстка? Много ль?

— Полтора десятка. С детьми. Вам надо уходить, срочно. На Ярмарку или в Рубежное — сами решите.

Толпа недовольно загудела, послышались выкрики и женский плач.

— А ну тихо! Их предупреждали, — басом рявкнула жрица. — И вас, сука, предупреждали! А вы здесь сопли на кулак полдня мотаити, итить вашу мать пятью козлами! Час у вас на сборы. Затем я выхожу и камень забираю. Ясно вам? А добрый молодец, вон, нас сопроводит.

ВАС ПРЕДУПРЕЖДАЛИ!

— Хрен ты угадала, бабуля. Я заехал предупредить. У меня там свой караван. По большаку должны пойти наёмники человек сорок. Повезёт вам — возьмут под охрану. Можете послать кого-нибудь быстроногого к дороге. Нашла, блин, «добра молодца» на халяву.

— Да эти селюки всегда так, гля, — Морт, как всегда, появился неожиданно. — Прижимистые ушлёпки, жалеть-отжимать. Сопроводи их, гля. За просто так, небось?

— А ну пшёл вон, паразит ушастый. Чего с нас взять, богатырь? Мы — нищее маленькое село. Помоги нам добраться до Рубежного живыми. Мы отблагодарим, чем сможем.

Слезу пустить она не смогла, но голос из басовито-командного стал слезливо-жалостливым. Сходство с цыганкой только усилилось.

— Ага. Млеко, яйки, колбаса… Писят желтяков, гля, — нагло выпучив в её сторону механический глаз, брякнул Морт. — И мы, так уж и быть, подождём вас три часа на перекрёстке. Не явитесь — ваши проблемы, тащиться-телепаться. И деньги вперёд, гля чо!

— Да ты что, какие писят… Нахрена нам это Рубежное, на Ярмарку надо валить… вы посмотрите, как на горе людском наживаются, — раздались выкрики из толпы.

— А ну завалили все хлебала, — рявкнул я, не сдержавшись. — Что уставились, телепни, мать вашу? Собирайте пожитки бегом. Полчаса у вас. Три часа ждём, так и быть, на перекрёстке, как и сказал Морт. Затем уходим. Не принесёшь сорок нумов золотом — тоже уходим, — это я уже обратился к бабке. — И мы идём в Рубежное. До Ярмарки сами доберётесь как-нибудь. Владыки не выдадут, дирг не съест. Погнали обратно, ребята.

И под обморочное молчание небольшой толпы мы покинули Еловое.

— Морт, скотина. Ты охренел такие цены за эскорт назначать? Я вообще не собирался их провожать.

— Ой, ты гля чо! Он не собирался. А как деток малых увидел, да баб, сразу и собралси. А то я тебя не знаю, Илья. Сопроводил бы, как миленький. И подношение яйцами бы принял, тупить-дешевить. Блаженненький ты у нас. А гешефт во всём надо иметь. Хорошо, что у тебя папка Морт есть, гля! Это стадо баранов нас считай на сутки задержит, не будь я ксар, летать-прорицать! Пусть платят. Ты че думаешь, если маленькое село, у них с нумами напряг? Ниче ты не понимаешь! Знаешь, сколько охотники поднимают? Даже у них в казне поселения нумов пятьсот найдётся, копить-скопидомничать.

Если честно, возразить паршивцу было нечего. Поэтому я просто швырнул в него пулю от пращи.

И не попал.

Жрица из Елового, которую звали Викана, всё же принесла деньги. И, конечно, попыталась снова продавить меня на жалость. Но не тут-то было. Я спокойно забрал мешок с нумами — смесью меди и серебра — и отдал пересчитывать Шору. Эта сумма, в конце концов, пять процентов от всех «богатств» группы.

Большинство из команды оставило свои деньги лежать на моём счету. Кроме Морта. Тот забрал бабло сразу, как я получил счёт в банке. Даже два золотых, которые я ему за первый день задолжал, припомнил. Я бы ещё понял, если бы он был головой цверга. Но ведь типичный гоблин по всем замашкам и внешнему виду. Жадный гоблин.

Мы ждали на перекрёстке не три, а все четыре часа.

Со стороны Овражка тоже вышел караванчик поменьше под предводительством сурового мужика с огромным боевым топором в волосатых лапах — Матвея. Но я отправил их вперёд, объяснив, что они смогут занять пост Смотрителей для передышки, если поторопятся.

Селяне Елового, надо сказать, после полученного целебного пенделя собрались достаточно быстро. Правда, тащили они с собой какую-то невообразимую гору барахла. Счастливые обладатели телег нагружали их так, что трещали оси, умудряясь вывезти даже мебель.

Двигалась вся эта толпа со скоростью беременной хромоногой улитки. Самые умные нагружали тюками скот, который гнали двумя большими стадами. Люди шли молча, понуро склонив головы, глотая слёзы бессильной злости пополам с дорожной пылью. Шли, оставляя позади огромный кусок своей жизни.

Весь наш бродячий цирк растянулся на километры. Он скрипел, голосил, хрюкал и вонял навозом и отчаянием.

Я тоже скрипел, но зубами. Пока мы ждали, появился очередной отряд диргов, видимо спешивший на усиление заставе. Ныне покойной. Нам удалось подстрелить троих, остальные сбежали в редколесье, рассыпавшись как горох. Теперь нужно было учитывать возможность того, что вокруг длинной колонны бродят дирги. А мы совершенно не в состоянии обеспечить охрану по всей длине этой человеческой кишки.

Ещё и ночь наступит — время диверсантов. Чувствую, нам тогда устроят похохотать. Что этим имбицилам деревенским стоило выйти сразу, как только они получили известие о набеге? Полтора дня же прошло! А. Вопрос риторический. Я впервые увидел, как люди даже перед лицом реальной смерти цепляются за привычный уклад. И боятся поднять жопу, решиться на что-либо. Раньше я о таком читал, но думал, что это авторское преувеличение. И вот я в хвосте колонны из почти трёх сотен человек, дышу коровьим говном и ожидаю нападения диргов. Только потому что эти, как сказал Проф, «разумные» сидели и спорили, куда им идти. Или вообще пронесёт. Если бы мы не приехали, они, уверен, так бы и спорили, пока дирги не выступили бы арбитрами.

Морт был прав. Я не мог их бросить. Их дом потерян навсегда. Если Еловое не уйдёт в дрейф, его разграбят и сожгут дирги. Они напуганы, растеряны, в будущем — неизвестность. Ещё вчера всё было нормально, а