Черный замок - Данил Коган

Наш отряд пополнился десятком отчаянных мужиков, вооружённых как попало, у которых в Рубежном были родичи или интересы.

Десятком же наёмников, довольно неплохо экипированных. Они связались с Рубежным, обсудили с советом условия службы и присоединились к нам с утра.

Наш отряд выглядел круто. Во-первых, мы так и не продали своих костерогов. Теперь у нас было три всадника: я, Айвена и Проф. Бубенчик тащил фургон — я решил, что нам такая «боевая повозка» пригодится, и купил его у Зигмунта. Внутри было шесть лежачих мест — откидные койки. Задолбало меня в палатке спать или у костра. Вообще полезная штука, такая мини-крепость на колёсах. Я заценил. А Зигги нужно было покрыть убытки, и в ближайшее время он всё равно никуда не собирался.

Колонну охраняли Шерочка с Машерочкой и Морт, работавший дальней разведкой. С самого начала мы взяли неплохой темп и очень рассчитывали дойти до Рубежного за двое суток без происшествий.

У поста мы с Профом остановились, поджидая колонну. Удобный момент для разговора, я считаю, выпал.

— Проф. Мы толком не общались после того, как вы умыкнули у меня посох.

— Да, Илья, всё завертелось тогда. О чём вы хотели поговорить?

— Хм. А я не знаю. Это всё, — я указал на его одеяния, посох и медальон на шее, — очень странно и неожиданно. Знаете, вы так быстро адаптировались… Зависть берёт. Я вот до сих пор чувствую себя в этом мире чужаком. А вы — раз, и солнечный жрец. Как вам удалось?

— Знаете, Илья. Я чувствовал себя чужим в том мире. Чужим и бесполезным. Я старый дурак, всегда мечтал о чём-то таком. О приключении. Стать кем-то… Я даже не знаю. И вот я попадаю в мир, где география с астрономией вышли прогуляться и не вернулись, физические законы уступают законам повествования. Тебя могут сожрать ужасные монстры. И ты путешествуешь в компании с женщиной-волчицей, эльфом и разумным ящером. Причём более разумным, чем ты. И это вызывает у меня ежедневный восторг, почти детский такой. Помните, когда ты весь день в Новый год ходишь вокруг ёлки, а в полночь начинаешь открывать подарки. Я счастлив. Наверное, поэтому Владыка одарил меня своим вниманием.

— А он что, прям вот говорит с вами? Или… ну, как это выглядит? Вы же учёный. Наверное, были атеистом?

— Среди учёных не так много атеистов, как вам кажется. Все мы боимся смерти. Все задумываемся над вопросом: «А для чего всё это? Какова моя роль? Что будет после?» И многие находят для себя ответ в допустимости идеи Бога или высшего разума. А Владыка… Нет, он со мной не говорит, конечно. Я вообще не уверен, что Владыка имеет какую-то персонификацию, кроме как в своих посвящённых. Просто я ощущаю внутреннее тепло. Когда я что-то делаю правильно. И будто чужой взгляд на затылке. В основном доброжелательный. Я не знаю, как вам это описать словами. Всё не то. Но я чувствую, что я на своём месте. Впервые за всю свою бестолковую жизнь. Понимаете?

— Понимаю и даже немного завидую. Я вот не знаю, какое оно, моё место. И в Бога не верю. Ну, в смысле, что он присматривает за нами, наказывает там, награждает. Это было бы слишком просто.

— В такого Бога я тоже раньше не верил. Бог-начальник. Бог-отец. Делать ему больше нечего, как после сотворения мира присматривать за каждым из миллиардов живых существ во Вселенной. Или устанавливать для них правила поведения. Это всё равно, что человек построил дом, а затем пытается донести свою волю поселившимся там бактериям. Законы для них пишет… Нет, это всё не мой миф. Вот местные Владыки — дело другое. Это что-то вроде сильнейшего наблюдателя здесь. Не более, но и не менее. Предупреждая вопрос: решение следовать за вами — моё собственное. Да, Владыка вроде бы одобрил. Но он ничего мне не диктует. Всё, что я должен, по сути, — это славить его на рассвете и просить вернуться на закате. И всё. Он за это дарует мне силу солнечного света. Такой вот обмен.

— Сила веры, всё дела. Читал про это, но никогда серьёзно не относился. Впрочем, здесь мне пришлось уже пересмотреть множество своих убеждений.

— Я не верю в Солнечного Владыку. Я его чувствую. Это разные вещи. У жрецов, как вы понимаете, накопилось множество священных текстов и правил поведения, но это не религиозные практики, а скорее смесь преданий и технических инструкций по эксплуатации сил, получаемых от Владыки. Понятно, что в текстах, которые я читал, и в объяснениях Добромира я принимаю далеко не всё. Многое там просто интерпретация. Что хорошо — я могу пройти свой путь сам, соизмеряя шаги только со своими моральными принципами. Пока меня осеняет длань Владыки, никто из остальных жрецов не посмеет мне указывать.

— Это довольно необычно для религии. У них нет какого-нибудь «Папы Межмирского» или чего-то вроде? Иерархии? Кардиналов там, ну, понятно, в местном исполнении.

— Нет. Попытки построить такую иерархию безусловно присутствуют. И не заканчиваются. Люди… вернее разумные, такие разумные. Более того, в крупных анклавах иерархия таки существует. В каждом — своя. Но Добромир, например, такой вот «ничей мальчик». Нет над ним ни епископа, ни иерарха. Только Владыка. Но что-то мы заболтались, Илья. Наши нагоняют. Двигаемся дальше?

* * *

Засаду диргов мы разогнали без проблем. Морт оповестил нас минут за двадцать до точки, где залегли лихие налётчики. Так что мы приготовились и хорошенько вломили серошкурым. Два десятка диргов, решивших, что им пригодится наш фургон и другое движимое имущество, слегли как колосья под серпом крестьянина.

Они расположились на перекрёстке, ведущем к двум другим поселениям, и, пока не встретились с нами, успели покуролесить. В овраге неподалёку мы обнаружили с десяток раздетых до исподнего тел. Женщины, дети, пожилые мужики — все лежали в одной братской могиле. Я, глядя на эту картину, почувствовал, что начинаю закипать.

Если до этого серокожие уроды были просто теми, кто нападал на меня и моих друзей и получал ответку в уродливое хлебало, то есть ничего личного… То теперь, когда я смотрел на детские тела, в моей душе начала закипать настоящая ненависть. Этих тварей нужно вытравить полностью. Как тараканов. В