Охотник на маньяков. Том 2 - Петр Алмазный

— И немалых! — подтвердил Паша. — Если зимой трубу рванёт, там головы так полетят, что мало никому не покажется.

— И то верно, — окончательно одобрил наш план Самохин. — Мой знакомый тут же наберёт начальника стройки и устроит ему такую головомойку, что они эту трубу за одну ночь заменят от греха подальше. И ещё рады будут, что так легко отделались, без статей в газете и строгих выговоров. А твой Аркадий останется вообще ни при чём.

На том и порешили. Мы тут же довольно пожали друг другу руки и разошлись по своим рабочим местам.

Через полчаса на планёрке нам с Пашей определили выезд на репортаж по туристической теме. Без лишних слов мы погрузились в «уазик» Михалыча. По пути мы заехали к каждому из нас домой и переоделись в подходящее к случаю: ехать нам предстояло в горы.

Скоро за окном замелькали знакомые пейзажи. А в ушах зазвучал знакомый хрипловатый голос нашего водителя.

Привычно попыхивая сигаретой, Михалыч рассказывал нам о своих семейных делах: об успехах дочки Жени. Она у него поступила в институт и в конце лета уехала жить в общежитие.

— Умная девка, интегралы эти щёлкает как орехи, — усмехался себе в усы старый «хомяк». — А вот вчера звонит матери по межгороду и на полном серьёзе спрашивает: мам, а гречку перед варкой на какую высоту в кастрюле заливать? А ещё: фарш перед готовкой мыть надо? Вот так, это вам не интегралы расписывать…

Не отрывая взгляда от дороги, Михалыч весело покачал головой.

— Вот она, нынешняя молодёжь. К самостоятельной жизни вообще не подготовлена. Хорошо, хоть телефоны теперь кругом есть, мама всё расскажет.

Интересно, подумалось мне, не подпадаем ли для Михалыча и мы с Пашей под категорию зелёной и беспомощной молодёжи? Я усмехнулся про себя. Знал бы ты, товарищ водитель, сколько я на самом деле на этом свете прожил, эх. Вот бы ты тогда удивился.

Между тем машина, поднапрягшись, взобралась на перевал и дальше покатила легко и быстро. Скоро мы свернули с основной трассы налево, начался горный серпантин. Тут уже Михалычу стало не до досужей болтовни и ругни современной молодёжи. Он вцепился в руль и стал внимательно следить за дорогой, вытягивая в сторону шею на поворотах.

В Лучистое мы приехали примерно в половину одиннадцатого. Посёлок этот живописно примостился у склона величественной горы Демерджи. Михалыч высадил нас на обочине и укатил, пообещав забрать вечером.

Скалолазный центр, куда мы приехали, выглядел уютно: около десятка деревянных домиков, раскиданных среди высоких крымских сосен. Приятно пахло хвоей и дымом от костра. А навстречу нам то и дело попадались люди в брезентовых штормовках и с рюкзаками.

Пройдясь по территории, мы с Пашей быстро нашли руководство центра. Это были весёлые спортивные ребята, штатные инструкторы. Они с гордостью показали своё хозяйство: склад снаряжения, столовую, медпункт и вместительную беседку для вечерних посиделок. Рассказали, что водят группы туристов, приехавших по путёвкам со всей страны. И пообещали скоро сводить в горы и нас — в короткий ознакомительный поход.

Пока Паша задавал свои подготовленные вопросы и строчил в своём блокноте ответы на них, я отошёл в сторону. Достал «Зенит», сделал несколько кадров деревянных домиков на фоне далёких скал. Снял вид на Долину привидений — причудливое нагромождение камней разных форм и размеров. С другой стороны виднелось и море, но его я оставил на потом: для удачных кадров с ним нужно было подняться чуть выше по склону.

На торце административного домика виднелся фанерный стенд. Среди прочего там были вывешены списки туристических групп. Я машинально скользнул взглядом по строчкам с фамилиями. И тут одна из этих строк заставила меня встрепенуться.

Там, среди приехавших по профсоюзным путёвкам, значилось: Ткач Сергей, отряд № 2.

Внутри у меня всё подобралось, а сердце сделало незапланированный толчок. В моём внутреннем списке эти имя и фамилия тоже присутствовали. Причём по значимости располагались где-то в первой пятёрке. Потому что Сергей Ткач был одним из самых жестоких и неуловимых маньяков в истории страны. В моей реальности его поймали только в двухтысячных.

А сейчас этот зверь находился здесь, в Крыму, где-то совсем близко от меня.

Или это не он, а просто однофамилец, полный его тёзка? Это нужно было срочно проверить.

Чтобы выяснить, где сейчас находится человек с именем Сергей и фамилией Ткач, я подошёл к одному из инструкторов. Я нашёл его у склада снаряжения, тот сноровисто наматывал себе на локоть моток верёвки. Он охотно ответил на мои расспросы. Напрямую о Ткаче спрашивать я, конечно, не стал, поинтересовался насчёт отрядов. Оказалось, нужный мне второй отряд сейчас на верхнем маршруте, но их возвращение ждут буквально через полчаса.

Эти тридцать минут я решил провести с пользой. Не спеша поднялся по тропе вверх по склону Демерджи, делая вид, что ищу лучшие ракурсы для съёмки. Хотя почему делая вид — я и вправду собирался наделать снимков.

Погода стояла отличная — мягкое сентябрьское солнце заливало скалы тёплым светом и даже слегка припекало мне в макушку. В траве шуршали ящерицы. По тропе время от времени проходили туристы с рюкзаками разных оттенков зелёного и коричневого.

Я поднимался всё выше, пока вид на море не устроил моё (и чужое, нещадвское) чувство прекрасного. Тогда я отщёлкал несколько кадров. Я ловил в объектив морской горизонт поверх красных листьев каких-то кустов и сквозь ветви шиповника — народу такое нравится.

Тут сверху, со стороны Долины привидений, послышался хруст мелкого гравия и приглушённые голоса. Спускалась группа примерно из десяти человек. Я отступил на пару шагов назад, теперь куст шиповника пригодился для того, чтобы за ним укрыться. Вскинул к глазам свой «Зенит». Настроив резкость, я начал медленно вести объективом по лицам спускающихся туристов.

На шестом человеке палец мой замер на спусковой кнопке.

Это был он. В моей памяти из будущего больше отложились поздние фотографии Павлоградского маньяка. Там он был уже седым и в возрасте. Но я мгновенно узнал его и молодым, каким он предстал передо мной сейчас. Крупная ушастая голова, редкие усики под носом и нелепая тёмная стрижка «под горшок». Ошибки быть не могло, передо мной был тот самый Сергей Ткач.

Я опустил фотоаппарат, чувствуя, как внутри закипает привычная ярость. Мозг выдал всю информацию об этом чудовище. Сейчас ему около тридцати двух лет, практически мой ровесник в этом теле. Свой кровавый путь он начал