КОМСОМОЛ-6 - Ольга Войлошникова

Следом ещё два встали, обе полосы заняв — чтоб, значицца, прикрытие организовать, если нас кто с магией догонять станет.

И сверху над колонной низенько нареза́ла круги и петли Хотару. Она пыталась и иллюзии разбрасывать, преследование в стороны уводя, и нас мороком прикрыть.

Получилось не сразу и не всё. Да и не получилось поначалу, честно скажем, толком. Потом мы зарулили в какой-то лесок, с дороги съехали и на все деньги артефакты врубили — морок ставили все, кто только мог. А Хотару сидела рядом со мной, к борту грузовика привалясь и крепко зажмурившись.

— Плохо? — с трудом шевеля языком, спросил я.

Она неопределённо помычала, а потом призналась:

— Ты понимаешь, когда этот рванул…

— Кадавр магический?

— Ага… Такое впечатление, что у меня разом выгорел весь резерв.

— Жемчужная сфера? — аж обалдел я.

— М-гм. Чувствую пустую оболочку — и всё…

— А как же лечила ты?.. Меня вот…

Хотару бледно улыбнулась:

— Там же вокруг фон хороший был. Собирала экстренно. Зелёнку. Для целительства она неплохо подходит. Похуже, конечно, чем моя истинная…

Вглядываясь в мерцающую ауру кицунэ я видел, что права она — её рыжей солнечной энергии остались лишь слабые искры, а собранную зелень она потратила почти всю.

— Может, артефакта вам? — осторожно спросил наш водитель.

Она только вздохнула.

— Эй… — я потянулся и пожал её ладошку. И понял, что дело натурально швах — нас даже не щёлкнуло! Разницы потенциалов практически нет!

Печаль-беда, ядрёна колупайка!

Делать-то что?..

Кабы я знал!

— Хотару, — тихонько позвал я, — ты справишься. Иначе… Как же мы без тебя?..

Я ещё что-то говорил, а у неё такое лицо было, как будто она сейчас заплачет. И это пугало меня ещё сильнее. Чтоб кицунэ — и вдруг плакала?..

— И то верно! — неожиданно поддержал меня водитель. — Мы на вас, барышня, оченно уповаем. Не выдюжить нам в энтакой авантюре без вашей помощи. Ежли ранетых ещё худо-бедно до дому допрём, так без маскировки хвост за собой притащим. А такую колонну да на ходу наши ребяты прикрыть неспособные. Без вас — никак.

И вдруг меня легонечко так по ладони щёлкнуло, и Хотару испуганно пальчики свои отдёрнуло.

— Заряжаешься… — с чувством просыпающегося восторга воскликнул я. — Хотару, ты заряжаешься!

— Чево тут у вас? — посунулся в кузов дед Севастьянов.

— Всё на мази, Севастьяныч! — радостно возгласил водитель. — Ожила дивчина! Малёк посидит и такой морок разрисует — закачаетесь!

Голова Севастьяныча тут же скрылась, но было слышно, как он говорит кому-то:

— Ну, слава тебе Господи, оклемалась!

Вокруг загудели, зашумели голоса, а Хотару вдруг вскинулась и замерла с широко распахнутыми глазами:

— Они… они радуются за меня?..

А я смотрел в тонкий план и понимал, что случай подержаться за ручки проплыл мимо меня безвозвратно. Да и хрен с ним! Другое что-нибудь придумаем. Главное — Хотару снова засветилась своим солнечным светом, а её жемчужная сфера перестала напоминать усохший рыбий пузырь и вновь переливалась перламутром, пусть пока и не очень плотно.

— Аригатаси! Я вас всех люблю! — Хотару со смехом подлетела вверх и крутнулась, распушив хвосты. — Давай я тебя долечу!

— Нет, погоди, — остановил её я. — Я до Клостервальда дотерплю. Давай лучше все силы на маскировку и отвод глаз?

Хотару посмотрела на меня, чуть закусив губу, и согласилась:

— Ладно. Но на мельнице я тебя лечу! Без разговоров!

— Убедила. Обещаю не сопротивляться.

— Тогда отправляемся!

* * *

Когда меня вынесли из бронегрузовика, первым меня встретил Коля, горестно всплеснувший руками:

— Вот как вас одного отпускать, ваш-сият-ство! Нет, ты глянь! Мало не угробили командира! Нет уж, больше вы без меня никуда, как хотите…

— Да успокойся, Коля! — с трудом прервал его излияния я. — Без тебя более никуда, обещаю. С этого момента ты считаешься полностью восстановившимся и возвращаешься в состав диверсионно-комсомольской группы. — Вот, кстати, тетрадочка та про комсомол так у меня и лежит, толком не читанная. Когда сподоблюсь?

— Так, Коленька, не метлеси! — строго сказала Хотару и зависла надо мной, припомнив, что я обещался без сопротивления лечение принять. Пришлось смириться. Впрочем, из раненых я сегодня был самый тяжёлый. Остальных, сразу начали принимать Марта с клириками. Да, они тоже были здесь. Да и вообще, несмотря на время заполночь, у мельницы собрался почти весь наш партизанский гарнизон. Само собой, командный состав (Дмитриев, десятники), казаки почти все, Марфа, Мюллер и, конечно, другие наши дойчевские друзья. На наш побитый вид многие смотрели с тревогой.

Раненых сразу отвели в сторонку, прочие сгрудились позади десятников.

— Доклад! — есаул был как всегда краток.

А вот у Севастьяныча коротко не получилось. Он почему-то мялся и чесал затылок.

— Дык… Эвон оно как получилось…

— Ты мне телепаться прекратил живо! — добавил строгости Дмитриев. — Чего как девочка перед первым свиданием? Извини, Марфа! Давай по существу!

Старый казак выдохнул длинно и выдал:

— Во первых строках, при помощи его сиятельства и Хотару был уничтожен аэродром противника. Шесть бомбардировщиков и до десяти истребителей. Оным же действием был предотвращён налёт на Берлин. Самолёты плавучие, которые готовили атаку медицинскую… э-э-э… нет, как ево?

— Вирусную, — подсказал Тимофеич, придерживая раненую руку. Ишь ты, не пошёл к целителям, стоит с десятниками, отчитывается.

— Во! Вирусную атаку, — поправился Севастьяныч. — Самолёты, на Берлин лететь изготовленные, захвачены.

Дмитриев наклонил голову:

— Захвачены?

— Так ить, это ж лодки летающие, здоровенные! Ну мы их и того, к нашим отправили! А что, — встревожился Севастьяныч, — машина с донесением-то не прибыла? Там же и трофеи были!

— Ты не сбивайся! Перекрёстная проверка!

— А-а-а! — с облегчением протянул Севастьяныч. — Оно ладно. Тады слышь далее. Так. Опосля попробовали прорваться в Холлабрунн, там госпиталь. Собирались медикаментами разжиться. Бинтов там ребяты вон просили. Однако ж по пути нарвались на цельну делегацию шагоходов. А страннейшие бандуры, Олег Викторыч! Митяю после велишь, он те нарисует — натуральные пауки-сенокосцы, только переросшие сверх меры! Дюже высоченные, однако ж не сильно бронированные.

— Как узнали про броню? — спросил Дмитриев, предполагая (по глазам вижу) наиболее вероятный ответ.

— Дык… Пришлось бой принять, — развёл руки Севастьяныч. — Куды деваться-то, коли нос к носу выскочили? Ну, мы и