Детство и юность Малявина - Иван Филиппович Москалёв
В мастерской Малявин брался за любое дело горячо, стараясь угодить каждому иконописцу. Иногда за весь день ему не удавалось присесть и на несколько минут, но он не обращал внимание на усталость и старался незаметно для иконописцев изучать их мастерство.
После окончания рабочего дня Филипп оставался в мастерской один и приводил помещение в порядок. В это-то время он и учился держать кисть в руках. Но надо было торопиться в келью мыть полы, стирать белье и готовить пищу. Лишь к ночи начиналось обучение грамоте. Илларион не утруждал себя занятиями с отроком, больше дремал, чем учил. Когда же сон начинал его совсем одолевать, старец отодвигал в сторону книги, крестился и кланялся перед иконами. Это же делал и Филипп, после чего они ложились спать.
Рано утром Филипп просыпался и подходил к отцу Иллариону для утреннего благословения, целовал его крест и руку. Потом он бежал в мастерскую, метался там весь день, чтобы вечером опять вернуться в келью.
Через месяц жизни в монастыре Малявин решил испытать себя в иконописном деле.
Оставшись один в мастерской, он взял кисть дрожащей рукой и приступил к написанию масляными красками первой иконы. Он так увлекся работой, что не замечал времени, но гулкий бой громадных часов заставил вспомнить об отце Илларионе.
Филипп быстро спрятал начатую икону, краски, кисти и, испуганный, выбежал из мастерской.
Илларион был разгневан поздним возвращением Филиппа и сделал ему строгое внушение, предупредив, чтобы такое недопустимое нарушение порядка больше не повторялось.
Урывками, скрытно и торопливо Филипп все же окончил работу над иконой и выставил ее на видном месте в мастерской в обеденное время, когда все монахи-богомазы отправились в трапезную. Филипп поспешил за ними, но задержался в трапезной, чтобы вернуться в мастерскую последним.
Первым вошел в мастерскую отец Гавриил, за ним потянулись остальные монахи.
Перед глазами вошедших стояла среднего размера икона необычного письма.
Удивленный отец Гавриил спросил:
— Кто из вас, братия, написал эту икону?
Монахи, недоумевая, переглянулись.
В это время рядом с отцом Гавриилом оказался Малявин.
— Кто же это написал? — повторил свой вопрос удивленный иеромонах.
— Это моя работа, отец Гавриил, — ответил Малявин.
Монахи молча разошлись по своим местам.
* * *С того дня Филипп стал полноправным иконописцем художественной мастерской. Но он чувствовал вокруг себя недоброжелательство, зависть и враждебность. Ему было бы совсем плохо, если бы среди монахов он не обрел друга и защитника в лице иеромонаха Гавриила. Пораженный способностями новичка, отец Гавриил стал благоволить к нему и оберегать от нападок бездарных богомазов. Это заступничество было как нельзя кстати для Малявина, и он не только писал иконы, но при всяком удобном случае выходил за монастырские стены, чтобы рисовать и писать этюды с натуры. Там к нему иногда подсаживался отец Гавриил. Он любил природу и по-детски радовался солнцу, морю, зелени, цветам.
Однажды он сказал Филиппу:
— Вижу, сын мой, ты не привередлив в пище, а трудолюбив до удивления. Я же, многогрешный, люблю хорошо покушать и поспать в мягкой постели. Видно, потому бог не дал мне таланта в искусстве. А зависти у меня нет, я радуюсь твоим успехам. Развивай и совершенствуй свой божий дар, Филипп.
Но учителей у Малявина не было. Оставалось учиться у природы и жизни. А иконописной работы было много, свободного времени мало. И потянулись дни, недели, месяцы и годы работы в мастерской.
Малявин отступал от церковных установлений иконописания, и ему внушали, что это грех, святотатство. Малявин пробовал писать иконы по указанию старших, но всякий раз у него получалось по-своему, по-малявински: ярко, красочно, живописно. Иконы, выполненные Филиппом, очень нравились заказчикам, это приносило немалый доход обители, и молодого художника оставили в покое.
* * *Прошло три года напряженной работы в художественной мастерской. В 1888 году за выдающиеся успехи в иконописном деле Малявина перевели в артель художников, расписывавших церкви.
Но и здесь способный, трудолюбивый и проворный иконописец вызвал у старых и неторопливых художников чувство неприязни и отчуждения. Не оказалось в артели защитника, подобного отцу Гавриилу, и Малявин, чтобы не пасть духом, весь ушел в работу. Он не хотел замечать, что ему умышленно поручали самые трудные и опасные дела. Филипп легко забирался по лесам под купола церквей и всегда успешно справлялся с любым поручением. В одиночестве он приходил и уходил с работы, как будто не замечая косившихся на него мастеров. В свободные часы юноша делал наброски, писал этюды на берегу моря, рисовал и писал портреты.
Но все чаще он оставался недовольным своими работами. В монастыре он видел иконы древних мастеров и картины больших художников на библейские темы, пробовал копировать их, но каждый раз падал духом: так они были велики в своем искусстве! Как ему, затерянному на свете послушнику, раскрыть их секреты? Как много ему еще надо уметь и знать! С кем посоветоваться?
Однажды Малявин заговорил с Кораблиным о сомнении в своих способностях и неудачах в работе, но тот, не выслушав его, ответил:
— Имей, Филипп, сердце чистое, к богу обращенное, и он не оставит тебя своею милостью.
Но слова о боге не утешали, и Малявин больше не искал встреч со своим земляком.
Как-то, роясь в своих вещах, Филипп наткнулся на привезенные с собой из Казанки рисунки. С наброска головы отца он принялся делать портрет масляными красками. Юноша вспоминал дорогие черты отца, лицо русского крестьянина и изобразил его в состоянии раздумья и озабоченности.
Филипп все чаще вспоминал свою родину, особенно остро напоминали о ней письма родителей, в которых сообщалось о недостатках и нужде крестьянского хозяйства. За время отсутствия сына в семье Андрея Ивановича и Домны Климовны родились две дочери — Прасковья и Ефросинья. Жить стало еще труднее. И хотя рос успех Малявина-иконописца, но по монастырскому уставу монах должен трудиться бесплатно, и потому у молодого художника не было ни одного рубля в кармане.
Филиппу шел двадцать первый год, и