Строптивая помощница для куратора - Елизавета Рождественская

Любимой частью моей работы была упаковка изделий. Разгладив малейшие складочки и неровности, я оставила платье на манекене и занялась лентами. Всегда выбирала цвет, подходящий самому наряду или его деталям. К этому серо-голубому платью с нежно-розовыми цветами на юбке, выбрала розовую широкую ленту в тон. На именную бирочку поставила магическую печать, а на платье нанесла заклинание, защищая его от повреждений и загрязнений.

Ровно к назначенному времени я ждала Катарину Фолз, приложив к объёмной коробке с платьем небольшую упаковку лавандового печенья в качестве благодарности за заказ. Я делала так всегда и не собиралась изменять традиции только из-за склочной натуры клиентки. Катарина опоздала на час. Уверена, что она сделала это специально, но я не подала вида, что меня как-то задела её выходка.

— Надеюсь, платье выполнит свою задачу, — надменно сказала она вместо малейшей благодарности.

— Не сомневайся. Подчеркнёт все достоинства и скроет недостатки.

Я не удержалась от тонкой колкости за испорченное настроение. Если бы я знала, что ждёт меня вечером, не стала бы сдерживаться в выражениях…

После ухода Катарины, я доделала парочку мелких заказов для постоянных клиенток. Последние силы и магию потратила на уборку, на которую никак не могла найти время после возвращения из дома. И ведь нужно было ещё переписать пропущенные лекции и выполнить домашнее задание!

Едва передвигая ноги, заползла в душевую. Закрылась в крохотной кабинке, встала под горячие струи воды и едва не застонала от удовольствия. Я всегда много трудилась. На первом курсе с жадностью штудировала учебники и магические фолианты, на втором начала шить на заказ и к третьему всегда была загружена делами с утра до вечера. И нет, мне было не в тягость, я ужасно любила чувствовать себя деловой и нужной, но сейчас… впервые за долгое время я ощущала какую-то опустошающую усталость и раздражение. Причём практически постоянно… Этот день не должен был стать таким, этот заказ не должен был вызвать настолько сухие и безликие эмоции. Я сделала всё в срок и сделала первоклассно, хоть на приём во дворец иди. И… разве можно было так глупо и несправедливо судить о моём профессионализме только из-за того, что мне приклеили ярлык помощницы этого… пусть и красивого, но… заносчивого, легковесного дурака! В голове внезапно возник образ Майлза с голым торсом и в турнирной маске.

«— Какая из двух форм тебе нравится? — сказал он мне в губы. —Синие узоры или оранжевые молнии? Молнии, кажется, хороши. Но ведь синий — наш основной цвет… Эмили…»

— Ар-р! — я не заметила, как выкрутила вентиль холодной воды до упора. — Ну что за несносный тип…

В душевой послышались голоса. Видимо, кто-то тоже припозднился с дополнительными занятиями. Я исправила температуру и начала намыливать кожу, стараясь отрешиться от мрачных мыслей, но диалог девушек, голоса которых были мне смутно знакомы, заставил меня обратиться в слух.

— Ты слышала, что за скандал случился у Фолз и Невиль? — спросила одна.

— Да, — ответила ей вторая. — Ужасно! Платишь такие деньги за платье от никому не известной швеи, а тебе сроки задерживают и подставляют накануне мероприятия из-за интрижки с парнем твоей лучшей подруги!

— На самом деле, Ванесса истеричка, — парировала первая сплетница. — Из-за этого платья устроила скандал на весь этаж, вроде: «Как ты могла заказать платье у этой стервы, которая вьётся около моего парня?!» Но что прикажешь делать Фолз? Заказ был сделан и оплачен до того, как Эрроу соблазнился нашей отличницей.

Я приникла к стене и закрыла глаза. Вода вдруг стала вязкой и дурно пахнущей, будто из лейки душа на меня лилась грязь.

— Ну не знаю… — разговор разбавил звук льющейся воды. — Можно было отказаться от платья и потребовать вернуть деньги. Всё же подруга есть подруга. Я слышала, что на этом платье Эмилия заработала баснословные деньги. Считаю, что следовало её проучить.

— Может, и так, но согласись, что шьёт она не хуже любимицы императрицы — Вероники Вонг, а цену ставит в десятки раз ниже.

— Не спорю, сама заказывала у неё пару лёгких платьев на прошлый тёплый сезон. Но больше не стану. Она явно рано надела корону единственной и неповторимой, раз решила, что можно не уважать своих клиентов и соблазнять чужих парней.

Я до боли закусила губу. Не зря голоса девушек показались мне знакомыми. Значит, я шила для них наряды, любовно упаковывала в коробочки и выбирала ленты в тон, чтобы потом стоять вот так…

— Что есть, то есть, — согласилась девушка. — Клод достаточно заносчивая. Я как-то заказала у неё накидку с вышивкой, так ждать пришлось несколько месяцев.

— Вот-вот! — поддакнула вторая. — А теперь так вообще вознесётся. Майлз Эрроу рос в одной песочнице с принцем, а теперь носится за этой ледяной королевой, как заговорённый.

— Всё может быть. Слышала, она и в заклинаниях лучшая на курсе.

— О чём и речь… Платье на бал возьму у Фанни Милз. Она теперь тоже шьёт на заказ. Сара сказала, что в целом очень неплохо.

Девушки ещё немного поболтали под плеск воды — или яда, так и не разберёшь! — после чего оставили меня один на один с «правдой», которую мне только предстояло переварить и принять.

Глава 8.

Я плакала. Впервые за много лет. Не плакала, когда соседский мальчишка разбил мою любимую фарфоровую куклу, когда получила первую двойку и незачёт. Даже когда умер отец, я будто замёрзла внутри. Отчасти именно поэтому смогла пережить все открывшиеся после его смерти обстоятельства. И вот сейчас я стояла в душе и беззвучно ревела из-за… дурацких сплетен!

— Будь проклят тот день, когда я столкнулась с тобой, Эрроу! — прошипела, растирая слёзы по мокрому лицу.

Память услужливо напомнила мне тот день, когда я столкнулась с Майлзом в прямом смысле этого слова. Губы предательски закололо.

— Ненавижу! — рыкнула я, позволив струям воды стекать по лицу, смывая слёзы. — Тоже мне, король куриного царства!

Из душевой выходила с красными глазами и мрачной решимостью никогда больше не встречаться с куратором наедине. НИКОГДА!

Клаудия уже сопела, прижав к груди очередной шедевр романтической прозы. Я была рада этому. Внутри кипела злость… обида, разочарование и страх,