Брошенная жена Черного дракона. Хозяйка Пепельной долины - Ангелина Сантос

— Я не могу сердиться на госпожу.

— Можете. Просто не обязаны молчать.

Она крепче прижала сумку к груди.

— Это вещи вашей матери.

— Знаю.

— Тогда зачем?

Мы остановились у кареты.

— Мне нужна долина, в которой люди смогут жить. Если украшения могут оплатить воду, пусть оплачивают воду.

— А если потом понадобятся деньги?

— Будем искать другие.

— А если не найдем?

— Пожалею, что продала.

Мара нахмурилась.

— И все?

— И все.

Я не могла обещать, что поступила правильно. Не любила людей, которые объявляли рискованное решение верным еще до того, как оно приносило результат.

Я могла ошибиться.

Но оставить деньги в футляре, пока каналы зарастали илом, казалось ошибкой еще хуже.

Когда мы вернулись, работа уже началась.

Савел собрал десять человек. Они снимали верхний слой земли с северного отвода и вытаскивали первые камни.

Я переоделась и пошла к ним.

— Вы зачем пришли? — спросил Савел.

— Посмотреть.

— Сверху лучше видно.

— Сверху не видно главного.

Он махнул рукой.

Я спустилась в русло.

Работа продвигалась медленно. Под илом обнаружилась старая каменная кладка: местами целая, местами осыпавшаяся.

Пригодные камни рабочие складывали отдельно.

— Зачем?

— Вернем в кладку, — объяснил Савел. — Новый камень покупать дорого.

Разумно.

Через час они добрались до места, где русло перекрывала плотная смесь глины и мелкого камня.

Савел ткнул в нее лопатой.

— Вот здесь застрянем.

Я посмотрела вверх.

— Откуда нанесло?

— Со склона.

— После того большого дождя?

— Скорее всего.

Я поднялась по склону.

След старого размыва был хорошо виден. Но выше земля выглядела иначе: темная полоса уходила к северу.

Я прошла вдоль нее.

— Савел!

Он поднял голову.

— Идите сюда.

Выбравшись из канала, он подошел ко мне.

— Что нашли?

Я указала на полосу.

— Это промоина?

Савел присел, потрогал край.

— Похоже.

— Куда ведет?

— Выше были старые каменоломни.

Я повернулась к нему.

— Какие каменоломни?

— Камень для дорог брали. Давно.

— Насколько давно?

— Еще при моем отце.

— На карте они есть?

— На старой должны быть.

Я посмотрела на северный склон.

Появился новый вопрос.

Но пока он мог подождать.

— Завтра покажете.

Савел кивнул и вернулся к рабочим.

Первые два дня расчистки почти ничего не изменили.

Зато расходы росли.

Леста каждый вечер приносила счета, и запас денег таял быстрее, чем мне хотелось.

На третий день пошел дождь.

Я проснулась от капель по стеклу и сразу вспомнила о канале.

После завтрака мы с Савелом отправились туда.

Рабочие уже стояли у расчищенного участка.

По дну текла вода.

Слабая, но текла.

Я спустилась к руслу.

Раньше вода растекалась по зарослям и уходила в землю. Теперь она двигалась к западному ручью.

— Уже лучше, — сказал Савел.

— Посмотрим, насколько.

Он взглянул на меня.

— Вы умеете радоваться?

— Когда есть чему.

— Вода идет.

— Пока доходит только до этого места.

К вечеру поток прошел почти весь очищенный участок.

На следующий день работа продолжилась. Мы осматривали боковые отводы: некоторые можно было восстановить быстро, другие требовали полной перекладки.

Я разделила их на срочные и те, что могли подождать.

Савел сначала спорил, потом перестал.

— Этот канал понадобится весной.

— Значит, сейчас его не трогаем.

— А если осенью польет?

— Куда пойдет вода?

Он показывал, мы обсуждали. Иногда он оказывался прав, иногда — я. Никому не требовалось изображать всезнайку.

На шестой день Савел пришел после обеда.

— Пойдите со мной.

По его лицу было ясно: он что-то обнаружил.

— Куда?

— На нижнее поле.

Мы спустились к участку, который я осматривала в первый день.

Белая корка осталась. Земля по-прежнему выглядела плохо.

— Что я должна увидеть?

Савел повел меня к низине.

Раньше здесь постоянно стояла вода. Теперь почва оставалась влажной, но лужи исчезли.

Он воткнул посох в землю.

— Позавчера вода доходила почти сюда.

Он показал отметку.

— Сегодня ниже.

Я присела и раздвинула пальцами почву.

Влага оставалась, но уровень действительно опустился.

Немного.

Никакого чуда не произошло. За неделю земля не стала плодородной, соль не исчезла, урожай не вырос.

Но лишняя вода наконец начала уходить туда, куда должна была уходить все эти годы.

Я выпрямилась.

— Проверим еще три низких участка.

Савел усмехнулся.

— Я знал, что одного вам будет мало.

Мы обошли поля.

На двух перемен почти не было. На третьем вода тоже ушла ниже.

Возвращаясь к дому, я остановилась на дороге и посмотрела на север.

Над источниками по-прежнему поднимался пар. Серые пятна никуда не делись. Колодцы не стали чище.

Мы восстановили лишь небольшой участок старого дренажа. До настоящей причины было еще далеко.

Но теперь я знала главное.

Пепельная долина не умерла.

И проклятие ей не требовалось.

Ей хватало забитых каналов, испорченной воды и людей, которые слишком долго не спрашивали, почему это происходит.

Глава 3. Цена чистой воды

На седьмой день после начала расчистки я запретила использовать для полива воду из северного горячего отвода.

К полудню об этом знала половина долины.

К вечеру у главного дома собрались люди.

Я увидела их из окна кабинета: человек десять мужчин и две женщины. Никто не кричал и не размахивал руками, но по тому, как они стояли у крыльца, было ясно: обычным разговором о погоде дело не закончится.

Леста вошла без стука.

— К вам арендаторы.

— Вижу.

— Они недовольны.

— Это тоже вижу.

Утром Савел перекрыл старый отвод от одного из горячих источников. Вода из него поступала в оросительную канаву, которой пользовались три северных участка и два поля ниже по склону.

Я понимала, что решение людям не понравится.

Стоял конец лета. Урожай еще не везде убрали, а холодной воды в основном канале едва хватало на поля ближе к поселению.

Но продолжать поливать засоленную землю минерализованной водой только потому, что другой пока не было, означало окончательно ее погубить.

Я закрыла хозяйственную книгу.

— Кто пришел?

— Марк Ивен, братья Рены, Тал Керн и еще несколько человек с северных полей.

Имя Марка я помнила со слов Иды. Староста нижнего поселения.

— Хорошо. Пусть заходят.

Леста посмотрела на дверь кабинета.

— Все?

— Если поместятся.

— Обычно старосты разговаривают с хозяйкой от имени остальных.

Я задумалась.