Брошенная жена Черного дракона. Хозяйка Пепельной долины - Ангелина Сантос
Он оказался гораздо полезнее.
Я прижала углы книгами.
На карте были отмечены поля, старый сад, мельница, источники, водосборные канавы и сеть западных отводов. На современной карте от нее почти ничего не осталось.
— Почему их перестали отмечать?
Леста пожала плечами.
— Наверное, потому что половина уже не работает.
— Или перестала работать после того, как ее перестали обслуживать.
Я нашла северный склон.
Теплый колодец был обозначен маленьким кружком. Холодный, за садом, — тоже. Рядом с первым стояла пометка.
— Что здесь написано?
Леста наклонилась к карте.
— «Теплая вода. Для мытья и скота».
— Уже тогда?
— Похоже.
Значит, сам по себе теплый колодец не был новой проблемой.
Я провела пальцем по карте. От северного склона отходил отдельный канал. Он не вливался сразу в основную оросительную систему, а уходил западнее.
— Он сохранился?
— Не знаю.
— Савел знает.
Дальше нашлись колодцы, которых сегодня мы не видели.
— Они работают?
— Два засыпаны. Один давно пуст.
— Когда пересох?
— Не помню.
Я взяла чистый лист и стала записывать вопросы.
Леста наблюдала за мной.
— Вы правда разбираетесь в земле?
Рука остановилась.
Я не могла сказать: да, в другой жизни это было моей работой.
— Немного.
— Раньше вы этим не интересовались.
В ее голосе не было упрека, только констатация.
— После болезни многое изменилось.
Это объяснение подходило почти ко всему.
Леста спорить не стала.
Я снова склонилась над картой.
— Где поля хуже всего?
Она указала три участка: два к северу от поселения и один на западе.
— А где лучше?
Леста показала на земли у нижнего ручья и восточного склона.
Я перенесла отметки на свой лист.
Если бы дело было только в истощении, разница зависела бы от возраста полей, урожая и удобрений. Но здесь повреждения явно повторяли рельеф и направление воды.
В три часа за мной пришел Савел.
Я развернула перед ним старую карту.
— Этот отвод еще существует?
Он наклонился над листом.
— Северный?
— Да.
— Остатки.
— Куда он раньше вел?
— В западный ручей.
— Почему перестал работать?
— Верхнюю часть засыпало.
— Когда?
Савел подумал.
— После большого дождя, года четыре назад. Потом чистили, но бросили.
— Почему бросили?
— Дост сказал, что смысла нет. Воды мало.
Я посмотрела на Лесту.
Она отвела взгляд.
— Покажете?
— Покажу.
Через полчаса мы снова вышли в долину.
Я взяла с собой карту.
Сначала осмотрели два участка возле поселения. Я просила Савела показывать, откуда приходит вода и куда уходит после полива.
На востоке система еще держалась. Западнее канавы мелели, вода застаивалась в низинах, а некоторые русла почти сравнялись с полями.
Я останавливалась, брала землю с поверхности и из глубины, растирала между пальцами.
Савел терпеливо ждал, пока мне это не надоело.
— Что вы там ищете? — спросил он.
— Сравниваю.
— Земля везде одинаковая.
— Нет.
Я протянула ему две горсти.
— Эта с восточного участка. Эта — отсюда.
Он посмотрел на ладони.
— И что?
— Сожмите.
Савел сжал землю.
Первая горсть рассыпалась, вторая спеклась плотным комком.
— Здесь вода держится дольше.
— Это я и без вас вижу.
— Тогда зачем спрашивали?
Он рассмеялся.
— Справедливо.
На следующем поле белая корка проступала особенно ярко.
— Здесь давно так?
— Третий год.
— Что выращивали?
— Ячмень. Потом кормовую траву. В прошлом году почти ничего.
— Поливали горячей водой?
— Иногда.
— Из какого отвода?
Савел показал.
Мы пошли вверх по руслу.
Чем ближе подходили к северу, тем теплее становилась вода. Сначала она была просто прохладной, потом — едва теплой, а выше уже заметно отличалась от остальных потоков.
— Раньше так же было? — спросила я.
— В этом канале?
— Да.
— Не знаю.
— Отец не говорил?
— Говорил, что северная вода всегда теплее.
— Насколько?
Савел пожал плечами.
— Никто не мерил.
У меня тоже не было термометра.
Пришлось обходиться тем, что имелось.
Я попросила Савела найти две одинаковые металлические кружки. Он отправил мальчишку в ближайший двор.
Когда кружки принесли, я набрала воду из двух потоков и поставила их в тени.
— И что это даст? — спросил Савел.
— Не так много, как хотелось бы.
Через несколько минут я опустила пальцы сначала в одну кружку, потом в другую.
Разница никуда не делась.
— Чем севернее, тем теплее.
— Там источники.
— И земля хуже.
— Это тоже все знают.
— Я — нет.
Я оглядела склон.
Порча усиливалась к северу, но неравномерно. Некоторые участки выше выглядели лучше тех, что лежали ниже.
Значит, дело было не только в источниках. Рельеф и состояние каналов вмешивались в картину.
К старому северному отводу мы добрались под вечер.
Сначала я не узнала в зарослях канал. Русло скрывали кусты, земля, обломки камня и прошлогодние ветки.
— Это он?
— Он.
— По нему раньше отводили воду со склона?
— Раньше.
Я спустилась в русло. Савел протянул руку, но я удержалась сама.
Земля под ногами была влажной.
Я присела.
— Здесь вода.
— После дождей бывает.
— Дождя несколько дней не было.
Савел нахмурился.
Я разгребла землю палкой. Через несколько сантиметров показалась влага, ниже почва стала почти мокрой.
— Откуда она?
— Просачивается со склона, наверное.
— Именно.
Я выпрямилась.
— Если канал собирал воду и уводил ее на запад, а теперь забит, куда она идет?
Савел посмотрел вниз, на поля с белыми пятнами.
— В землю.
— А дальше — куда получится.
Он потер затылок.
— Но он забит уже несколько лет.
— И земля портится не первый год.
Мы замолчали.
Это еще не доказывало, что мы нашли главную причину. Забитый дренаж объяснял переувлажнение и часть засоления, но не объяснял минерализованную воду в колодцах.
Зато перед нами была неисправность, которую можно было проверить делом.
— Сколько людей нужно, чтобы расчистить его хотя бы до старого сада?
Савел оглядел заросшее русло.
— Если делать как следует, человек двадцать на неделю. Может, больше. Камни придется вытаскивать руками.
— Сколько это стоит?
Он назвал сумму.
Я попросила повторить.
Потом еще раз — уже медленнее.
— Почему в отчетах два года назад на западные каналы потратили почти втрое больше?
Савел усмехнулся.
— Это у господина Доста спросите.