Народный юрист II - Алексис Опсокополос

Глава 1

«Какого хрена я не выключил звук на телефоне?» — просыпаться с этой мыслью приходилось довольно часто, но сегодня было особенно обидно. Аппарат звонил где-то совсем рядом, кажется, на полу, и звонил так настойчиво, что спать дальше было просто невозможно, хотя очень хотелось. Я нашарил его, не открывая глаз, но потом всё-таки разлепил один и глянул на экран. Девять ноль пять, «Шеф». Ну кто бы сомневался.

— Да, — сказал я, приняв звонок.

— Таранов, ты где⁈ — рявкнул Маньков из динамика.

— Борисыч, я потом объясню.

— Потом⁈ — растерянно переспросил Маньков, не ожидавший от меня такой наглости, и дальше его понесло: — Ты что о себе возомнил, партнёр хренов⁈ Ты вчера куда пропал? Я тебя ждал, а ты так и не объявился! Даже не позвонил! Я тебе вчера что сказал? Что с утра всё обсудим по бабке! У нас сегодня замер, к нему готовиться надо, дел куча, а тебя нет! Я с девяти на работе! С девяти, Таранов!

С девяти прошло всего пять минут, но орал шеф так, словно ждал меня уже пять часов. Видимо, чувствовал, что в офис я сегодня идти не собираюсь.

— Борисыч, давай сразу у нашей пианистки встретимся, — предложил я.

В трубке стало тихо. Секунды на три, не больше, но для разъярённого шефа и это было много.

— Таранов! — заорал он, придя в себя. — Да ты совсем… да ты…да я…

Маньков до такой степени был возмущён, что не мог подобрать слов. Видимо, недалеко была новая секретарша, и материться шеф постеснялся, а приличные слова в этот момент ему категорически не подходили.

— Борисыч, ну вот просто давай так, — сказал я, воспользовавшись паузой. — Всё, пока.

Я нажал отбой, вырубил звук, бросил телефон обратно на пол и только после этого открыл оба глаза. Рядом со мной, на животе, обняв подушку обеими руками, лежала Кира. Звонок её, конечно, разбудил, только просыпалась она медленно и нехотя, так и не открывая глаз.

Рыжие волосы закрывали ей пол-лица и почти всю подушку. Одеяло за ночь сползло ей до поясницы, и утреннее солнце из окна лежало у неё на спине: на загорелых плечах, на лопатках, на тонкой ложбинке вдоль позвоночника. Там, где загар заканчивался, кожа была заметно светлее, и на эту светлую полоску я засмотрелся всерьёз.

Простыня под нами сбилась в складки, а на полу у кровати вперемешку лежала наша одежда. Мой галстук висел на спинке кресла. Закинул его туда, разумеется, не я.

Торопить Киру было жалко. Хотелось лежать вот так и смотреть на неё, пока не надоест, а надоесть мне это, судя по всему, могло очень нескоро. Впрочем, торопить не пришлось: Кира вздохнула, повернула ко мне голову и наконец открыла глаза — сонные, ещё ничего не понимающие, и пару секунд просто смотрела на меня. Потом окончательно проснулась, вспомнила, что здесь вообще произошло и происходило до самого утра, и улыбнулась. Я наклонился и поцеловал её, легко, в губы, она почему-то зажмурилась.

— Маньков, — сказал я.

— Не зря я его всегда не любила, — сонно пробурчала Кира. — Чувствовала, что однажды он мне испортит хорошее утро.

Спорить тут было не с чем. Вообще в десятом часу я бы и сам проснулся в обычный день. Только вчерашний день и сегодняшний дни обычными не были, ночь тем более, и уснули мы, когда за окном уже светало. Так что пару часов мы бы ещё проспали с чистой совестью. Если бы не Борисыч.

— Считай, он тебе сегодня отомстил за эту нелюбовь, — сказал я. — Ну и мне заодно. За что-то.

— Наверное, за то, что ты на работу вовремя не пришёл, представляю, как он там сейчас бесится, — ответила Кира и рассмеялась.

Смеялась она в подушку, тихо, и солнечные лучики вздрагивали у неё на плечах вместе со смехом. Я притянул её к себе. Кира подалась навстречу сразу, вся, тёплая со сна, и уткнулась лицом мне в шею, так что смех её я теперь чувствовал кожей. Я обнял её и медленно провёл ладонью по горячей от солнца спине от плеч до поясницы, до самого одеяла, и Кира притихла. Потом подняла голову, повернулась и поцеловала меня.

— Ты мне вчера кофе сварила, — сказал я. — А я его так и не попробовал.

— Он до сих пор там и стоит, где я его сварила, можешь попробовать.

— Заманчиво, конечно, но, может, как-нибудь договоримся, и новый сваришь?

— Посмотрим на твоё поведение, Таранов, — засмеялась Кира и приподнялась на локте, подперев голову рукой. — Новый кофе ещё заслужить надо.

Смотрела она при этом так, что вставать мне расхотелось окончательно. Я поймал её за руку, рывком притянул обратно и, не дав опомниться, сгрёб в охапку и прижал к себе так крепко, что Кира только ахнула. Золотые пряди закрыли мне лицо, но мне было не до них: я целовал её шею, под самым ухом, потом ниже, у ключицы, потом снова выше и добрался наконец до губ.

— Я смотрю, ты собрался на неделю вперёд кофе заслуживать, — сказала Кира, когда наконец смогла перевести дух.

— На месяц как минимум, — ответил я и прижал её к себе ещё сильнее.

Без двадцати пяти четыре Кира припарковала пикап напротив подъезда Галины Петровны. С Маньковым мы договаривались на без пятнадцати, так что приехали даже с запасом, хотя по дороге ещё успели заскочить ко мне домой. Ехать на замер, да и вообще проводить весь день во вчерашней рубашке мне не хотелось.

Шеф был уже здесь — чуть дальше у бордюра сверкала хромом «Чайка». Я представил с каким нетерпением он ждёт меня, чтобы продолжить утренний разговор, который я так невежливо оборвал.

Мы с Кирой поднялись на этаж. Я нажал кнопку звонка, и дверь распахнулась раньше, чем я успел убрать палец. На пороге стоял Маньков: видимо, всё это время караулил меня в прихожей.

— Таранов, ты вообще оборзел? — зашипел он вполголоса и покосился назад, в сторону гостиной. — Трубку он мне бросает! Если ты сейчас не назовёшь уважительную причину…

Договорить шеф не успел. Кира шагнула из-за моей спины, и Борисыч так и застыл на пороге с открытым ртом. Последнее, что он слышал от меня про Киру, было короткое «послала», и хохотал он тогда до слёз. А тут вот такой поворот.

— О! Кирочка! — Маньков сменил тон так быстро, что я даже позавидовал его уникальному навыку мгновенно переобуваться в воздухе. — Здравствуйте! Какими судьбами?

— Здравствуйте, Олег Борисович,