Киберсант - Анатолий Белоусов

– Ну, вот и все, а ты боялась! – радостно запел Пухлый, когда компрессор оказался в соседнем дворе, метров за пятьсот от места преступления. – Часика через полтора подъедет заказчик, заберет агрегат и выдаст зарплату. Кстати, сколько там уже натикало?

– Половина четвертого, – ответил Алексей Николаевич, утирая лицо от дождя и пота.

– Ого! Значит, зарплата будет не через полтора часа, а через час. Еще лучше.

– Вы что, прямо здесь и договорились встретиться?

– Прямо здесь!

– А он на чем приедет?

– Не знаю. Может, на газельке, а может, на велосипеде. Нам-то какая разница?

– А грузить он как её собирается?

– Кого её?

– Её, эту дуру. – Барский кивнул на компрессор.

– Тоже не наши проблемы. Попросит помочь – поможем. А скорее всего, он не один будет. Мы договорились, что в нужное время компрессор окажется в нужном ему месте. Всё! Свою часть уговора мы выполнили.

– А если…

Алексей Николаевич не договорил. Раздался визг тормозов, в глаза ударил яркий свет. За шумом дождя незаметно подкравшийся милицейский уазик вывернул из-за угла дома, словно только и ждал, когда они здесь появятся. То, что это именно менты, Барский понял каким-то шестым чувством, так как за светом фар ни мигалок, ни опознавательных знаков видно не было. «Трындец! – с хрустом переломилось у него в голове. – Так я и знал, что этим все закончится. На другое я и не рассчитывал!..»

Он увидел, как Пухлый шарахнулся в сторону, исчез в кустах и с треском ломанулся через заросли прочь. Кажется, что-то выкрикнул напоследок, но, что именно, Алексей Николаевич не разобрал. Уазик остановился, не доезжая до него нескольких метров. Хлопнула дверца, из машины выпрыгнул человек с короткоствольным автоматом. Барский стоял не шевелясь. Мыслей в голове (…АКС-74У…) не было, тело оцепенело. Поправив автомат, милиционер шагнул в его сторону. Подошел, равнодушным взглядом скользнув по компрессору, деловито сплюнул на асфальт.

– Ты, что ли, милицию вызывал?

Алексей Николаевич несколько раз моргнул, медленно приходя в себя.

– Чего молчишь, к тебе обращаются, – сердито повторил мент.

– Я?.. Н-нет, не я!.. – Барский замотал головой. – Я тут просто… иду домой…

– Сюда, сюда! – проскрипел из подъезда противный старушечий голос. – Я вызвала. Это здесь, в сорок третьей квартире.

Оставив ничего не понимающего Барского в покое, милиционер исчез в темном подъезде. Только теперь Алексей Николаевич заметил, что сверху, из окна третьего этажа, доносится шум пьяной гульбы. Все еще не веря в чудесное избавление, он осторожно развернулся и медленно пошел прочь. Спотыкаясь, добрел до угла дома, завернул за него. На мгновение остановился и вдруг… Со всех ног рванул вверх по улице, на ходу освобождаясь от улик. Перчатки, фонарик, рюкзак, отвертка, перочинный ножик – все это летело в темноту, навсегда исчезая во влажном осеннем сумраке.

Оказавшись дома, Алексей Николаевич первым делом набрал номер Пухлого. Выждал несколько минут, но ему никто не ответил. Сбросив мокрый комбинезон, он прошлепал в ванную, принял горячий душ, после чего повторил попытку дозвониться, и снова безрезультатно. Что бы ни случилось с Пухлым, для себя он понял одно – денег не будет. И ладно, что еще так. Могло быть гораздо хуже. Ему просто повезло, что мент оказался таким тупым и не связал воедино Барского в перемазанном грязью комбинезоне со стоявшим у подъезда компрессором. Просто повезло!

А ведь могло и не повезти. Свезли бы его в участок, продержали бы там до утра, а утром подоспела б и заява из РСУ. Так мол и так, совершена кража со взломом, пропал воздухонагнетательный аппарат с дизельным приводом. Тут уж любой тупица догадался бы, что к чему. А если б его еще и пару раз приласкали дубинкой по почкам, он и сам с превеликой радостью во всем бы сознался. Упал бы милиционерам в ножки, покаялся и написал чистосердечное признание.

М-да… Денег, значит, не будет…

Задумка сколотить банду и заняться воровским промыслом рухнула. То, что произошло сегодня, было своеобразным предупреждением свыше. Бог любил Барского, потому (…и не кусает…) и предупредил его в столь мягкой и ненавязчивой форме, что возвращаться к старому не стоит. Бесперспективно это, одумайся, дурачок! Своего финансового положения подобной фигней ты не улучшишь, а вот исковеркать себе жизнь очень даже сможешь. Тебе оно нужно?.. Любил Бог Барского. Любил как родного! Это уж точно.

Заварив свежего чая, Алексей Николаевич в очередной раз набрал номер Пухлого. Номер не отвечал. Часы показывали пять утра, ложиться спать не было никакого смысла. Через два часа все равно выходить на работу. Предстояла мерзкая дневная смена. Мерзкая именно из-за того, что дневная. Ни почитать по-человечески, ни выспаться. Будет полная котельная народу, будет ходить начальство, на производство будут требовать пар. Если сейчас и придавить полтора часика, ничего хорошего из этого не получится. Проверено неоднократно. Весь день будешь клевать носом и чувствовать себя как разбитое корыто. Перед дневной сменой нужно либо вообще не спать, либо приходить на нее хорошо выспавшимся. Третьего не дано.

«Мать твою за ногу! – осенило его ни с того ни с сего. – А ведь Пухлый меня кинул! Вернее, не он кинул, а я сам себя. Компрессор стоял у подъезда. Ничего необычного или подозрительного в этом не было. Строители оставляют на ночь подобные штуки довольно часто. Поэтому-то мент и не обратил на него внимания. Разобравшись с пьяными дебоширами, патруль уехал. Пухлый вернулся, преспокойненько дождался заказчика и получил деньги. А меня теперь пустит по бороде. Я его, суку, хорошо знаю. Обломилось, скажет, наше дельце. Спалили менты компрессор».

Алексей Николаевич в ярости забегал по комнате. «Какой же я баран, – ругал он себя, – это ж надо было так лохануться. Паникер! Недоумок!! Трусливая морда!!! Удрал, бросив две с половиной тысячи, да еще и радовался чему-то. Фонарик с перчатками и те выбросил! А ведь перчатки были почти новенькие, кожаные. Да и фонарь фирменный. Такой сейчас рублей двести стоит, не меньше. А рюкзак с инструментами! Э-эх, убить меня мало!»

Он схватил телефонную трубку. В то же мгновение трубка разразилась протяжной трелью. От неожиданности Алексей Николаевич вздрогнул.

– Да! Слушаю!.. – заорал он.

– Громкость убавь, – попросила трубка голосом Пухлого, – ночь как-никак. Ты куда потерялся-то?

– Что?!. Ты