Последний кризис капитализма. Идеи современной экономики - Михаил Леонидович Хазин
Кроме того, понимание статистических механизмов (кафедра, которую я окончил в 1984 году, сейчас называется «Теории вероятностей и математической статистики», сегодня ее возглавляет А. Н. Ширяев, вице-президент Международного общества финансовой математики, он читал у нас спецкурс по случайным процессам) позволяло мне значительно более трезво смотреть на базовые основания экономической науки. Для большинства «чистых» экономистов статистические показатели – это просто некая априорная данность, полученная безупречными методами не менее безупречными исследователями. Я же, с помощью блестящих специалистов Э. Б. Ершова, В. А. Новичкова и других сотрудников ИСЭИ с самого начала видел многие неожиданные эффекты, которые не отмечаются в учебниках и пособиях, и понимал их причины и последствия.
Дальнейшая работа в Министерстве экономики РФ и Администрации Президента РФ, а также наблюдение за многочисленными западными советниками российских реформаторов, чья идеологическая (и коммерческая, кстати) ангажированность была зачастую видна невооруженным глазом, продемонстрировали мне, что очень часто экономическая наука игнорирует реальные обстоятельства, хорошо известные практикам, но противоречащие некоторым догмам, которые могут носить как идеологический, так и внутринаучный характер.
После вынужденного ухода с государственной службы в начале лета 1998 года я с группой своих единомышленников, многие из которых тоже имели большой практический опыт управления экономикой на государственном уровне, попытался описать свои наблюдения предыдущих 10 лет в рамках некоторого более или менее прозрачного системного подхода, в результате чего родилась совместная с Андреем Борисовичем Кобяковым книга «Закат империи доллара и конец Pax American». Отмечу, что посвящена эта книга была всего лишь одному экономическому эффекту, а именно проблеме структурных дисбалансов и их негативных последствий для реальной практической экономической жизни.
Книга была написана в 2002 году, дополнена последней главой в 2003-м и в том же году вышла в свет. С того дня прошло уже больше 20 лет, и сегодня становится понятно, что очень многие мысли из тех, что там заложены, нашли свое подтверждение. Тут можно упомянуть и саму идею распада Бреттон-Вудской финансовой системы в связи с исчерпанием ее базового ресурса, и валютные зоны, и «парад девальваций», получивший в СМИ после кризиса 2008 года название «валютные войны», и проблему накопленного долга. К слову, знаменитая ныне аббревиатура БРИКС (на момент написания книги ее вообще не существовало) состоит из первых букв названий стран, которые мы предполагали как базовые в своих валютных зонах.
Тем не менее ни идеи, заложенные в книге (которые даже сегодня выглядят вполне актуально, хотя она и написана довольно устаревшим языком), ни высказанные позднее концепции, описывающие предстоящий кризис 2008 года, ни дальнейшее развитие всего корпуса связанных с изложенными в книге идеями не нашли поддержки в академической науке. Причем речь не идет о том, что в книге содержались какие-то откровенно антинаучные фантазии или конспирологические бредни. Как уже отмечено выше, ряд описанных в ней конструкций уже нашел свое место в рамках развития кризисных экономических процессов в мире, однако серьезной и конструктивной критики, не говоря уже о конструктивном сотрудничестве, мы так и не дождались.
Более того, активная «творческая» работа над статистическими методиками привела к тому, что очень многие процессы, до того видимые практически невооруженным глазом, оказались спрятаны во внутренних процедурах, которые вообще в статистических сводках не показываются. Типичный пример – завышение ВВП через инструменты «гедонистических индексов» и занижение инфляции. А поскольку все статистические данные прошлых лет весьма и весьма произвольно пересчитывали под эти новые методики, становится крайне сложно сравнивать старые и новые показатели.
Так, Великая депрессия в результате стала эффектом двух близких «рецессий» (как и кризис 1970-х годов, кстати), поскольку нужно было поддержать теорию о том, что «рецессия» не может продолжаться слишком долго. Собственно, этому моменту в дальнейшем будет посвящено много места, но с точки зрения современных исследователей понять суть этих кризисов (II и III ПЭК-кризисов с точки зрения логики этой книги) стало много сложнее
В результате мировая экономическая наука не просто прозевала кризис 2008 года, который в нашей с А. Кобяковым книге был описан как неизбежный. Она даже сегодня, по истечении 15 лет с его начала, так и не в состоянии определить, из-за чего он произошел и как ситуация будет развиваться дальше. Если посмотреть на премии памяти Нобеля, которые считаются на сегодня самой престижной наградой в академической экономической науке, то ни одна из них с момента начала кризиса не была вручена за его исследования! Мы видим, что академическая наука демонстративно отказывается от публичного обсуждения самого главного (с точки зрения практически любого человека на земле) экономического явления последних лет!
Можно отметить еще и феномен несоответствия нашего анализа текущих макроэкономических процессов в еженедельных обзорах Фонда экономических исследований Михаила Хазина с прогнозами официальных лиц, например главы ФРС Пауэлла. При этом как раз в долгосрочных прогнозах макропараметров (инфляции, масштабов спада и т. д.) мы раз за разом оказываемся правы, что подтверждает, что наша модель кризисных процессов более актуально отражает реальность.
При этом я (и не только я) с негодованием отметаю мнение о том, что кризис 2008 года закончился и сменился экономическим ростом. Даже самые предварительные оценки ситуации с учетом реальных масштабов инфляции, многочисленных изменений методик оценки ВВП (в том числе включения в него «гудвила» и интеллектуальной собственности) роста не показывают. Об этом же говорит уровень жизни и доходов домохозяйств. Кроме того (и это, быть может, самое главное), не произошло принципиального снижения накопленного перед кризисом долга, более того, он существенно вырос. Иными словами, произошел просто его переучет, при котором часть нового долга уравновесила в балансах фиктивный рост ВВП.
Да и вообще, с точки зрения любого управленца-хозяйственника, что это за рост, при котором долг растет существенно быстрее ВВП? Или, иначе, что это за компания такая, в которой капитализация значительно отстает от роста долга? Ясно же, что речь идет всего лишь о конвертации части долга в механизмы капитализации, а фактическая стоимость компании в такой ситуации может только падать.
В реальности это значит, что вопросы механизмов кризиса, его масштаба и последствий не просто не сняты с повестки дня, а, напротив, стали еще более актуальными, чем были в 2003 году. Да и наши новые исследования, которые дополнили результаты начала 2000-х годов, показали, что на практике кризис не был преодолен, он был только лишь приостановлен. И как только ресурсы, за счет которых этот эффект