Полоцкий укрепрайон - Марк Семёнович Солонин
К 17:00 у немцев была в руках половина города и мост. Замечательный, прочный, грузоподъёмный железнодорожный мост, по которому можно было переправлять танки.
Здесь сделаем паузу в описании хода боевых действий. Я всё-таки не могу не познакомить вас с интереснейшим документом. Документ давнишний, наверное, ещё в конце 90-х годов опубликован: «Докладная записка военного прокурора Витебского гарнизона о результатах проверки правовой и оборонной деятельности в гарнизоне»[58], подписанная 5 июля[59] военным юристом третьего ранга, товарищем Глинко. Приведу некоторые фрагменты, дабы было понятно, что происходило в Витебске. И почему там оказался невзорванный мост. И почему немцы заняли его силами мотоциклетного батальона и переправились через стратегически важный рубеж — реку Западная Двина.
«Доношу, что по вашему приказанию в город Витебск прибыл в ночь на 1 июля и тут же связался с обкомом партии, облисполкомом, управлением НКВД и приступил к работе. Вчера, 4 июля, мною арестован и предан суду военного трибунала бывший начальник тюрьмы Глубокского района Вилейской области[60], ныне начальник Витебской тюрьмы, сержант госбезопасности[61], член ВКП, который 24 июня вывел из Глубокской тюрьмы в Витебск 916 осуждённых и следственно заключённых. По дороге этот начальник тюрьмы Приёмышев в разное время, в два приёма, расстрелял 55 человек. А в местечке около Уллы во время налёта самолёта он дал распоряжение конвою, которого было 67 человек[62], перестрелять остальных. В этих незаконных расстрелах он сам принимал участие с револьвером в руке. Свои действия объясняет тем, что заключённые хотели бежать и кричали: “Да здравствует Гитлер!” По его, Приёмышева, заявлению было перестреляно 714 заключённых. Нами по личным делам установлено, что среди этих заключённых более 500 человек являлись подследственными. И, несмотря на это, без всяких оснований, они всё же были незаконно перестреляны[63]. Начальник управления НКВД по Витебской области, товарищ Мотавкин, и замнаркома НКВД Беларуси, товарищ Пташкин, сейчас меня просят, чтобы я этого Приёмышева освободил от судебной ответственности. Такое поведение этих лиц считаю возмутительным».
«Тревожное настроение в городе, паника, беспорядки, бестолковая, ненужная эвакуация с каждым днём и часом всё больше увеличиваются. Среди отдельных групп рабочих, возможно отсталых, стали появляться вредные настроения и недостойные выкрики о том, что бегут коммунисты, администрация и тому подобное. Эти тревога и паника усилились ещё и тем, что в городе стало известно о том, что ответственные работники облорганизаций эвакуируют сами свои семьи с имуществом, получив на ж/д станции самостоятельные вагоны. Когда я об этом заявил в обкоме партии, мне сказали, что эвакуация семей ответственных работников якобы разрешена ЦК Компартии Беларуси».
Напоминаю, что на те несколько дней Витебск стал неофициальной столицей Белорусской ССР. Товарищ Пономаренко, бежавший из Минска, переместился именно туда со всеми своими ответственными работниками.
«3, 4, 5-го июля около облвоенкомата стояли толпы женщин за разрешениями и пропусками на выезд. А когда в пропусках им отказывали, то они заявляли: “Почему же коммунисты уехали, их жёны с детьми и имуществом?” В общем, всё это чрезвычайно отрицательно подействовало на население города и в особенности после того, когда закрылись торгующие организации. Население не мобилизовано, а отдельные руководители, вроде председателя горисполкома Азаренко, уже приготовили машину с бензином для выезда в Москву. Причём характерно, что на машину Азаренко погрузили бочку пива для того, чтобы, очевидно, пьянствовать в дороге, как он обыкновенно это делает в городе у себя на службе. Горисполком во главе с председателем Азаренко бездействует и, по существу, никакой оперативной и конкретной работы не ведёт, за исключением наличия дежурств в Горисполкоме. Облисполком распустил свои отделы. Большинство работников со своими семьями выехали. Райсоветы также не работают и никакого порядка в городе не наводят. Сейчас в Витебске не найдётся ни одного учреждения, которое бы работало».
Ещё раз напоминаю: это 5 июля. Причём немцев даже и близко нет.
«Закрылись и самоликвидировались все, в том числе Облсуд, Нарсуды, Облпрокуратура, Облздрав, профсоюзы и так далее. Тюрьма ликвидировалась, милиция работает слабо. НКВД также свёртывает свою работу. На Витебск ежечасно, ежедневно идут разрозненные части, группами по 5–10 человек или в одиночку, как с оружием, так и без оружия. Что делается с этими лицами? Куда они направляются? Толкового разъяснения никто дать не может.
Прошу вас по ознакомлению с этой запиской передать всё, что вы найдёте нужным, необходимое в Военный совет фронта товарищу Мехлису для принятия необходимых мер».
«В поле две воли». На другой стороне воли, прямо скажем, было побольше.
Оценка положения на 10 июля командиром 3-й танковой группы Готтом:
Цитирую только то, что имеет отношение именно к боевым действиям в данном районе.
«7 июля в районе переправ через реку Западная Двина, близ Улла — Бешенковичи, мы натолкнулись лишь на слабое сопротивление. Особенно следует отметить, что неприятель против своего обыкновения не пытался контратаковать наши плацдармы[64]. Наше продвижение на Витебск вдоль северного берега реки также не встретило сильного сопротивления. Все мосты в направлении Витебска были в неповреждённом состоянии[65]. По всей видимости, противник ожидал наступления на Полоцк, но не на Витебск. Пока неясно, где находится 186-я стрелковая дивизия, которая должна была оборонять рубеж Западная Двина между Витебском и Полоцком[66]. Основные массы дивизий предположительно отступили на север и северо-восток».
«Во второй половине дня 9 июля противник отступил из Витебска к Смоленску. Его арьергардные подразделения всё ещё обороняют восточную часть города, а 10 июля к Витебску подошли новые части противника из района Орши и Лиозно. Складывается впечатление, что, хотя противник и продолжает, невзирая на большие потери, вести организованное сопротивление в самом Витебске и южнее него, севернее города образовалась широкая брешь, что следует использовать в ближайшие дни».
Новые части противника, о которых пишет Готт, выдвинувшиеся из района Орша — Лиозно[67] — это ни много ни мало, а 19-я армия 2-го стратегического эшелона. Вот на этом моменте мы остановимся чуть более подробно.
19-я армия — это совсем не 22-я и не 20-я. Развёрнута на базе войск Северо-Кавказского военного округа. Тоже входила в состав 2-го стратегического эшелона. 13–14 июня была сформирована на базе войск округа и начала выдвигаться.