«Магический» Третий рейх. Оккультные интерпретации нацизма - Дмитрий Александрович Жуков

моральным осуждением. В марте 1946 года Карл Хаусхофер и его жена покончили с собой в своем поместье Хартшиммельхоф. К слову, супруга генерала Марта Майер-Досс была дочерью еврейского табачного фабриканта. Это обстоятельство не отразилось на плодотворном сотрудничестве Хаусхофера с гитлеровским режимом, поскольку профессор до определенного момента пользовался покровительством своего бывшего студента Рудольфа Гесса. В браке родились сыновья Альбрехт и Хайнц, причем первый был казнен нацистами в самом конце войны за причастность к заговору 20 июля 1944 года.

Известны многочисленные высказывания людей, близко знавших Хаусхофера. Все они – Стефан Цвейг (1881–1942), Эрнст Ханфштенгль (1887–1975), а также младший сын профессора – однозначно оспаривали все сообщения о его оккультных увлечениях. К примеру, Хайнц Хаусхофер (1906–1988) писал: «При тех близких отношениях, которые связывали нас с родителями, мы не могли бы не знать о такого рода связях». По мнению К. Линденберга, версия о «маге Хаусхофере» строится на трех фактах. Во-первых, перед Первой мировой войной геополитик много путешествовал по Южной и Восточной Азии и год провел в Японии, будучи командирован туда генеральным штабом баварской армии. На этом и основываются утверждения о его пребывании в Тибете, ведь тот, кто был в Японии, вполне мог посетить и Тибет. Во-вторых, Гесс действительно был учеником Хаусхофера и слушал его лекции по геополитике. После того как после провала «пивного путча» Гесса вместе с Гитлером посадили в Ландсберг, профессор неоднократно посещал своего студента. В ходе этих посещений Хаусхофер несколько раз беседовал с Гитлером на геополитические темы. В-третьих, тезис об оккультном воздействии «мага» на Гитлера опирается на сонет, написанный сыном профессора Альбрехтом в тюрьме Моабит в 1945 году. Однако это всего лишь художественное произведение. Кроме того, «в трактовке Альбрехта Хаусхофера его отец предстает отнюдь не магом и провидцем, а, напротив, человеком, не сумевшим провидеть последствия своих поступков»[103].

Таким образом, ни Зеботтендорф, ни Хаусхофер, ни Эккарт, ни Розенберг, ни Гесс никакого оккультного влияния на Гитлера не оказывали. С Зеботтендорфом последний никогда лично не встречался. Гесс всегда был не более чем секретарем и помощником фюрера. У Розенберга Гитлер мог позаимствовать какие-то идеологические компоненты, связанные с антибольшевизмом, у Хаусхофера – геополитические идеи. Влияние Эккарта, видимо, было более ощутимым, но никак не связанным с мистицизмом, тайными посвящениями и черными ритуалами.

Как говорилось выше, нацистский лидер в своих многочисленных выступлениях и опубликованных текстах, а также в приватных беседах неоднократно крайне резко отзывался об оккультистах, неоязычниках, религиозных реформаторах и о фёлькиш-движении в целом.

Следует признать, что определенное число фёлькиш-активистов примкнуло к нацистской партии (в основном на первом этапе), но они никогда не имели сколько-нибудь серьезного влияния на Гитлера и, разумеется, не были его наставниками. Фёлькиш-агитатор и, вероятно, член общества «Туле» Карл Харрер, один из основателей Немецкой рабочей партии, буквально через несколько недель после появления в организации Гитлера полностью разошелся с последним по вопросам тактики и идеологии и в конечном счете был вынужден покинуть коричневое движение. Гитлер всегда отзывался о нем с плохо скрываемым презрением, а всем остальным фёлькиш-теоретикам давал самые уничижительные характеристики, именуя их «ленивой и трусливой сволочью», «сторонниками тихой работы», «пустомелями», «рыцарями печального образа», «шляпами», «фёлькиш Агасферами» и т. д.

Исследовательница Б. Хамман пишет, что для Гитлера «националистические сектанты могли стать обузой, и он отрекся от них. В “Моей борьбе” он на удивление агрессивно высказался по поводу грызущихся между собой националистических предтеч, этих бородатых Агасферов: ведь это они же – те же самые люди, что, надев шапку из медвежьего меха с бычьими рогами, размахивают жестяными мечами, сделав их со всей тщательностью по древнегерманским образцам, – они же бегут наутек от резиновых дубинок коммунистов. Никто не принимает их всерьез: Им не мешали болтать их ерунду и смеялись над ними… Они не только трусы, но и бездарности и бездельники»[104].

После прихода к власти Гитлер продолжал жестко критиковать неоязычников и оккультистов. Когда в 1933 году гауляйтер Швабии Карл Валь (1892–1981), ревностный католик, в разговоре с Гитлером недоуменно спросил, почему новые язычники все еще продолжают вести свою пропаганду, фюрер заверил его, что «в свое время обязательно наведет порядок». Действительно, вскоре оккультистам было запрещено выступать и публиковаться, масонские и эзотерические организации (в числе прочих – немецкое отделение Теософского общества) были распущены. В 1934 году шеф берлинской полиции объявил о запрете всех форм предсказания судьбы. По всей Германии прошла конфискация оккультной и астрологической литературы.

В 1935 году министр народного просвещения и пропаганды Йозеф Геббельс заявил: «Смутные мистические понятия… должны исчезнуть из немецкой прессы… Национал-социалистическое движение слишком близко к реальности и жизни, чтобы тащить за собой устаревшие и мертвые понятия из темного прошлого»[105].

Как мы увидим ниже, фёлькиш-теоретики внутри (и вне) партии почти всегда оставались в оппозиции. В 1920-е годы некоторые из них пытались даже оспаривать право Гитлера на пост лидера НСДАП. После 1933 года и в особенности тогда, когда оккультная деятельность в Третьем рейхе была объявлена вне закона, эта оппозиция частично ушла в подполье.

Некоторые некритически настроенные авторы утверждают, что одной из целей коричневого диктатора было создание нового религиозного мировоззрения. Историк церкви М. Шкаровский, к примеру, предполагает, что «новая религия Гитлера была бы эклектичной смесью германского язычества, различных оккультных учений, каких-то внешних элементов христианства и даже буддизма». Разумеется, такой подход, исполненный в сослагательном наклонении, нельзя назвать строго научным. Впрочем, тот же исследователь признает, что в недрах НСДАП существовали различные тенденции, и далеко не все из них имели антихристианскую направленность. Увы, привлечение автором сомнительных источников, таких как пропагандистские тексты Германа Раушнинга, делают главу, посвященную религиозной политике нацистов, весьма спорной.

Пример непонимания смысла и тактики религиозной политики нацистов, тенденциозного толкования источников представляет собой монография Л.Н. Бровко (р. в 1947 году) «Церковь и Третий рейх». Автор также привлекла под видом источников опусы Г. Раушнинга[106].

Каково же было действительное отношение диктатора к проблемам веры?

Свою позицию по религиозному вопросу Гитлер определил еще на заре своего движения, что нашло отражение в партийной программе НСДАП. Двадцать пять пунктов этого документа разработал лично фюрер (при возможном участии Г. Федера и А. Дрекслера) в 1920 году. Вплоть до бесславного крушения Третьего рейха эта программа не изменялась. Пункт № 24 гласил: «Мы требуем свободы всем религиозным вероисповеданиям в государстве до тех пор, пока они не представляют угрозы для него и не выступают против морали и чувств германской расы. Партия как таковая стоит на позициях позитивного христианства, но при этом