Семибратние курганы в контексте истории и древностей Северного Причерноморья - Владимир Анатольевич Горончаровский

Ю.Г. Виноградов допускал возможность того, что Аборака Страбона является результатом искажения переписчиками исконного названия города в форме Λαβοράκη [Виноградов, 2002, с. 17; другое мнение см.: Яйленко, 2004, с. 429, прим. 1]. Ранее о том, что, возможно, «Семибратнее городище и есть город Аборака» писал Н.В. Анфимов [1987, с. 99].

Анализ топографии находок показывает, что основным ареалом их обращения была территория современных Анапского и Темрюкского районов Краснодарского края [см. также: Завойкин, 2011, с. 122].

Установлено, что Афины поставляли на Боспор серебро для чеканки монет, по крайней мере, с середины V в. до н. э. [Смекалова, Дюков, 1999, с. 206].

С некоторой долей вероятности можно предполагать участие в заселении южной части Лабриса выходцев с Фасоса или из его владений на фракийском побережье [Горончаровский, 2009, с. 156, см. также: Graham, 2002, 87-99].

Таким образом, для этого времени можно говорить о повышенном спросе местного населения на самое дорогое вино. Как известно, Плиний Старший после вин, упоминаемых Гомером, ставил фасосское на первое место [Plin. Hist. Nat. XIV. 9]. При этом фанагорийский амфорный склад 40-х гг. V в. до н.э. и находки амфор интересующего нас периода в городах Азиатского Боспора демонстрируют совсем другую картину с подавляющим преобладанием продукции Хиоса [ср.: Монахов, 1999, с. 121-124], которой античные авторы традиционно отводили второе место [Athen. I. 53e].

Первым это отметил ещё А.В. Орешников, который считал, что синды заимствовали оборотную сторону своих монет с аттических декадрахм [Орешников, 1888, с. 5].

Как далее отмечал Фукидид, «без подарков от них нельзя было ничего добиться» [Thuc., II, 97, 4].

Впервые на сходство состава предметов греческого импорта в Семибратних курганах и в синхронных им погребениях одрисской знати обратил внимание Б. Филов, анализируя погребальные комплексы второй группы курганов, открытых близ Дуванли [Филов, 1934, с. 228-231; см. также: Блаватская, 1952, с. 58-59].

Тут больше подходят употребляемые современными этнографами термины «становящееся государство» [Кычанов, 2010, с. 306 сл.] или «вождество» (chiefdom) [Крадин, 1995, с. 11-61], которые понимаются как особая стадия между племенным и государственным устройством.

По отношению к мелким вождям небольших этнических группировок греческие авторы обычно употребляли термин «династ» [Грацианская, 1976, с. 15 и сл.].

Другие варианты этого этнонима – иксибаты (Гекатей Милетский), язаматы (Эфор и др.) и яксаматы (Клавдий Птолемей, Аммиан Марцеллин). В вопросе об их этнической принадлежности большинство исследователей сходится в том, что это ираноязычные кочевники [Каменецкий, 1971, с. 166-170; Виноградов, 1974, с. 153-166].

По мнению Э. Зимон [1999, с. 303], он идентичен с памятником Сатиру близ селения Патрей, о котором упоминает Страбон [Strab. XI. 2, 7], и, очевидно, должен был находиться где-то между Патреем и местом находки рельефов. Другую точку зрения см.: Завойкин, 2000, с. 47-62.

В античном искусстве амазонки обычно изображались в греческой или условно восточной одежде [Скржинская, 2009, с. 13,19], без присутствующего в рельефе из Юбилейного I этнографического реализма. Попытку объяснить его стремлением боспорского мастера проиллюстрировать эпизод о первом столкновении скифов с амазонками из предания о происхождении савроматов (Herod. IV. 110-117) [Селиванова, 2008, с. 42] следует признать неудачной. Согласно другим точкам зрения, сюжет рельефа определялся как «битва молодых скифов» [Савостина, 2001, с. 284] или просто «битва скифов» [Штупперих, 2001, с. 274-279].

В порядке предположения можно высказать мысль о том, что в данном случае повязка на голове и две отрубленные головы, сопоставимые с пытавшимися устранить Тиргатао двумя заговорщиками, подосланными Сатиром, далеко не случайны. Они должны были служить своего рода «говорящими» деталями, указывающими на известную нам по новелле Полиена воинственную царицу.

Такая мода была широко распространена и среди скифов [Athen. XII. 27. 524e].

Определённые основания для датировки этих событий дают данные, полученные в ходе раскопок Лабриса. В частности, при исследовании внутреннего фаса оборонительной стены IV в. до н.э., возведённой, видимо, уже при Левконе I, на остатках прежних разрушенных укреплений была обнаружена впущенная с уровня её подошвы яма с горлами амфор, демонстрирующих образцы ранних гераклейских клейм фабрикантов Дионисия, Керкина и Дамофона, которые датируются 70-ми – первой половиной 60-х гг. IV в. до н.э. [ср.: Монахов, 2003, с. 252-253, 307].

Дополнительным обоснованием предлагаемой последовательности возведения Семибратних курганов являются недавно полученные комбинированные радиоуглеродные даты для СК 4 СК 6, вполне совместимые, по крайней мере, в отношении относительной хронологии, с археологическими: для кургана № 4 - 520-400 гг. до н.э., а для кургана № 6 – 400-200 гг. до н.э. [Алексеев, Боковенко Васильев Дергачев и др., 2005, с. 190-191].