Арабский кофе со сливками - Евгения Романенко

— Приветик, — с мягкой улыбкой поздоровалась Светлана и положила шуршащий пакет с гостинцами на тумбочку. — Как самочувствие? Уже очнулся? Ну и зачем ты сел за руль в нетрезвом состоянии, Вова?

Владимир хмыкнул. Он хотел что‑то ответить этой ожившей мечте — а точнее, бывшей мечте, — но слова застряли в горле. Так и остался лежать, чуть приоткрыв рот, глядя на неё. Чёрт, да он, похоже, наконец‑то излечился от этой странной зависимости. И, может, всему виной жуткая авария, в которой он чудом остался жив. Перед глазами снова пронеслись все подробности того ужаса — пусть он и был не совсем трезв.

— Здравствуй, Света, — ровно проговорил Владимир и впервые улыбнулся по‑настоящему, по‑дружески. — Я отмечал с друзьями католическое Рождество.

Светлана нахмурилась и неодобрительно поджала губы. Раньше он бы хоть что‑то почувствовал от такого её взгляда, а сейчас… Его накрыло какое‑то подозрительное спокойствие. Больше эта женщина, сидящая на стуле рядом с его койкой, его не волновала.

— Вов, католическое Рождество было 25 декабря, а вчера уже было 29‑е! — с укором произнесла Света. — И зачем ты выгнал Асю? Девушка сидела с тобой всю ночь, а ты её прогнал! Нельзя быть таким бессердечным.

Владимир скривился. Внезапно его кольнуло странное беспокойство за темноволосую девушку. Эта резкая перемена чувств изрядно напугала. Он замер, вытянувшись под одеялом.

— Ты вчера не пришла, — мрачно заметил Владимир и скривил губы в подобии улыбки.

— Вовка, я тебе тысячу раз говорила, что не люблю тебя. Ты звал меня в невесты, — тихо сказала Света и с мягкой улыбкой продолжила: — Прости. Но я люблю другого мужчину. У меня ребёнок, в конце концов. Я благодарна тебе за всё, что ты для меня сделал, честно… Но…

— Ты любишь родного отца Никитоса? — перебил он.

— Да, его, — она кивнула и с какой‑то щемящей нежностью посмотрела на закрытые двери палаты, словно этим жестом обозначая, что за ними находится её избранник.

Владимир задохнулся от возмущения — но не от ревности, и это его определённо удивило.

— Но он же бросил тебя! Одну, с ребёнком!

— Не по своей воле, — кротко улыбнулась Светлана и откинула за спину золотистую прядь. — Вов, я люблю его. Настолько, что готова быть с ним на любых условиях. Правда, я ему этого не говорю, — она коротко кивнула в сторону двери. — Фар там, с Никитой.

— Он оставил тебя одну, лицом к лицу с соперником? — иронично заметил Владимир и криво ухмыльнулся. Он так привык ревновать Свету к каждому столбу, что теперь не знал, как относиться к этой подозрительной пустоте в душе.

— Угу, — она коротко кивнула и тихо рассмеялась — счастливым, лёгким смехом. — Но после долгой и доверительной беседы.

Владимир удивлённо посмотрел на Светлану. Он никогда ещё не видел её такой счастливой. И отчего‑то разозлился на собственную самонадеянность: его решимость во что бы то ни стало завоевать эту женщину явно выходила за все разумные границы. «Глупец», — подумал он.

— Он бросил тебя, — невпопад повторил Владимир и напряжённо замолчал, глядя на свою загипсованную ногу.

Светлана не знала, как вести себя с таким Владимиром. Она скорее чувствовала, чем видела, насколько он изменился. Нахмурившись, она с дружеской тревогой всматривалась в его спокойное лицо. Разговор не клеился: она не знала, что сказать, а он старательно избегал её настойчивого, полного участия взгляда.

— Вова, что‑то не так? — прошептала она. — Ты какой‑то не такой.

— Всё нормально, — равнодушно ответил он. «Интересно, когда начинается любовь и когда она заканчивается?» — философски пронеслось у него в голове.

— И всё же, — настаивала Света, обескураженная этим новым, почти безразличным Владимиром. — Что‑то случилось?

Как бы там ни было, чувства этого мужчины если и не радовали её, то точно питали самолюбие. Но в этом она не призналась бы даже под пытками.

— Случилось, — так же тихо ответил Владимир и ровным голосом добавил: — Света, мне кажется, я больше не люблю тебя…

На миг Светлана замерла, обхватив ладонями колени. Она часто заморгала, будто пытаясь до конца осознать сказанное. Глядя на своего бывшего ухажёра, она вдруг ощутила огромное облегчение. Света уже открыла рот, чтобы что‑то сказать, но не успела: в палату вихрем влетел Никита и с криком:

— Клёсный! — кинулся к Владимиру.

В дверном проёме маячил напряжённый Фархан — в руках у него была верхняя одежда Никиты. Владимир посмотрел на него безо всяких эмоций. Да, он по‑прежнему переживал за Светлану, но теперь эти чувства были ближе к родственным или дружеским. Он отстранённо отметил, что его крестник так похож на отца. Раньше этот факт его бы разозлил, а теперь он воспринял его спокойно.

Никита прыгал вокруг койки и без умолку тараторил, показывая новую машинку, которую купил ему отец. Владимир старался поддерживать разговор с мальчишкой, но быстро утомился. Света это заметила и ловко вскочила со стула.

— Ладно, нам пора. У нас ещё уйма дел. Никитка, идём! — быстро проговорила она и подхватила сына на руки. — Прощайся с дядей Вовой.

— Пока, клёсный! — вежливо проговорил мальчик и помахал ладошкой.

— Вовка, выздоравливай! С наступающим! Мы ещё к тебе придём, — улыбнулась Светлана.

Владимир изобразил воздушный поцелуй и послал его довольному Никитке.

Когда шумная парочка покинула палату, Владимир вздохнул свободнее. Теперь можно было как следует выспаться. Он тут же закрыл глаза.

«Жаль, что я прогнал Асю. Нехорошо вышло…» — подумал Владимир, медленно уплывая в сон, и сердце кольнуло неприятное чувство раскаяния.

Сегодняшний день можно было описать одним словом — счастье. Пусть утро и омрачилось походом в больницу к Владимиру, а потом ещё и ревнивым сопением любимого после посещения палаты друга, но дальше день стал по-настоящему сказочным.

Походы по магазинам уже не казались изматывающими. А потом был выбор ёлки — настоящей, пахнущей хвоей и лесом. Света то и дело поглядывала на Никитку: тот танцевал от радости и нетерпения. День был волшебным, и малыш явно разделял мнение своей невероятно счастливой мамы.

Только под вечер эта троица вернулась в тёплую квартиру — уставшая, нагруженная покупками, подарками и кучей нужных мелочей. Даже неугомонный Никитка утомился: набегался на детской площадке в огромном торговом центре, куда они заехали. Теперь он вежливо попросил телефон у папы и с серьёзной миной засел за игру, ловко отстреливая забавных летающих куриц.

— Ну, теперь мы его не увидим до ночи, — улыбнулась Света, кивая на сына. — Зря ты ему свой мобильный дал. Малый ему вправит мозги, вот увидишь.

— Для сына мне ничего не жалко, — самодовольно заявил Фархан и притянул к себе любимую. — Я могу ему купить ещё такой же, да хоть в платиновой оправе.

— Эй‑эй! Я против таких дорогих игрушек! — шутливо запротестовала Света. Она ловко вывернулась из его рук и игриво шлёпнула Фархана по бедру. — А задница у тебя ничего… Мне нравится!

Сказав это, она расхохоталась и бросилась наутёк от «свирепеющего» мужчины. Впрочем, Фархан тоже дурачился. В глубине