Развод. Ты спал с нашим психологом - Кира Роуз

Он откладывает фотографию, возвращается к пункту про индивидуальные встречи.

— Договоры и согласия сохраним отдельно. Доступ к спорным материалам должен быть ограничен на время проверки. Вы получите сведения о порядке рассмотрения, чтобы не выяснять каждый раз через администратора.

— Она сможет что-нибудь удалить? — спрашиваю я. — Пока вы будете решать, кто проверяет?

— Я распоряжусь сохранить материалы сегодня. И ограничить доступ.

Я чуть отпускаю ручки сумки. Хоть это. Со вчерашнего дня боюсь, что к моей жалобе уже нечего будет приложить.

Дверь открывается без стука.

— Костя, мне сказали, что Дарья у тебя.

Виктория входит с телефоном в руке. Тёмный жакет, тонкая цепочка на шее. Я смотрю на цепочку и вижу, как она одёргивала блузку после Пашиного поцелуя. Сразу хочется встать, уйти подальше. Я крепче держусь за сумку: нет уж, не уйду.

Константин встаёт.

— Сейчас я принимаю обращение. Мы поговорим позже.

Она останавливается напротив меня, улыбается, словно я вернулась после трудного сеанса.

— Дарья, я понимаю, что вам сейчас хочется действовать быстро. Но мы ведь говорили, как важно сначала справиться с сильными эмоциями.

Меня бросает в жар. Сейчас она при нём заговорит о моей ревности, слезах, обо всём, что знает. Я уже почти слышу: «Вы же сами признавали…»

— Мы с вами больше ничего не обсуждаем, — отвечаю я. — Я пришла к руководителю.

— Я вижу. Просто мне хотелось бы напомнить о последствиях решений во время кризиса. У вас дети, Дарья. Наши восемь месяцев работы…

— Не говорите про моих детей! — Я вскакиваю, почти опрокидываю стул. — Вы с моим сыном разговаривали! Я даже не знала, что он сюда ходит!

Виктория перестаёт улыбаться, бросает взгляд на открытую дверь. Я тоже слышу шаги в коридоре. Понимаю, что меня слышат, и всё равно не могу говорить тише.

— Кирилл пришёл с отцом, — отвечает она. — У него были реальные трудности в отношениях с вами. Я не могу сейчас раскрывать содержание…

— Я не спрашиваю содержание! — перебиваю я. — Я спрашиваю, как вы вообще…

— Виктория, выйди из кабинета, — произносит Константин.

Он стоит возле двери, смотрит на свою партнёршу. Я не успеваю договорить.

— Костя, это касается моей профессиональной работы. Мне нужно объяснить…

— Обращение подано на тебя, — останавливает её Константин. — Ты не будешь вмешиваться в его приём.

Она смотрит на бумаги у него на столе. Потом переводит взгляд на меня. Мне хочется прикрыть жалобу ладонью, хотя прятать уже нечего. Всё написано именно про неё.

— Дарья может неправильно понять наше решение, — говорит Виктория. — Я пытаюсь предотвратить дальнейшее ухудшение ситуации.

Константин открывает дверь шире.

— Я попросил тебя выйти. Разговор окончен.

Виктория поворачивается к нему всем корпусом. На меня больше не смотрит.

— Ты при клиентке со мной так разговариваешь?

— Выйди, Виктория, — повторяет он. Руку с дверной ручки не убирает.

Я стою рядом со стулом, всё ещё готовая возражать. Но Виктория больше не обращается ко мне. Поправляет ремешок часов, тянет с ответом.

— Хорошо, — отвечает она наконец. — Мы поговорим отдельно.

Я читаю проект ещё раз, уже медленно. Против квартиры указано имя Павла. Против загородного дома — моё. И внизу место, где я должна подписать, что согласна.

Жанна садится рядом, придвигает экран. Молча дочитывает первый лист.

— Ты Ларисе отправила?

— Сейчас отправлю, — отвечаю я Жанне.

Я отправляю файл, но закрыть его не могу. Там наши фотографии, книги, посуда, которую выбирали ещё до рождения Кирилла. Как всё это собирать? Что сказать сыну, когда начну выносить коробки?

Лариса принимает меня на следующий день. Я приношу распечатку и кладу её на стол. Она читает, отмечает карандашом несколько мест.

— Вы готовы рассматривать такой вариант? — спрашивает она.

— Если я откажусь, он скажет, что я не думаю о Кирилле.

— Павел скажет. А вы чего хотите? — Лариса оставляет карандаш на листе и ждёт.

За открытым окном разгружают коробки, громко переговариваются. Я смотрю на зачёркнутые строчки в распечатке. Хочется попросить, чтобы она сама сказала, как правильно. Чтобы мне больше не пришлось решать.

— Я хочу остаться в квартире, — говорю я наконец. — Я там живу. Работала, пока мы за неё платили. У нас всё общее. Но Кирилл хочет жить с папой.

— Его желание не означает, что вы обязаны передать Павлу квартиру, — отвечает она. — Это нужно обсуждать отдельно. В проекте предлагается неравноценный раздел. Причём накопления толком не указаны.

Я придвигаю к ней лист.

— Он написал, что отдаст часть свободных средств. Это что значит?

— Пока непонятно, — отвечает Лариса. — Нужны точные суммы по счетам, список остального имущества и долгов. Нельзя согласиться на «часть», не зная, сколько всего есть.

Я вспоминаю накопительный счёт. Паша давно им занимается. Переводит деньги, выбирает, где выгоднее держать. Я знала, сколько мы собрали, но в последнее время даже не смотрела. Виктория говорила, что необходимо доверять ему и в финансовых вопросах. Паша после этих разговоров сердился, если я спрашивала про очередное вложение.

— У нас были сбережения, — говорю я. — Мы много лет собирали. Он мог их уже куда-нибудь перевести?

— Это выясним по документам. Сейчас не соглашайтесь с неполным описанием имущества. И не обещайте ему подписать, чтобы он перестал звонить.

— Он говорит, я усложняю всё детям, — признаюсь я. — Вчера уже хотела ему написать, что согласна обсуждать. Хотя как я буду в том доме жить, даже не представляю.

— Я не хочу судиться годами, — признаюсь я.

— Я тоже не предлагаю сразу начинать со всех возможных споров, — отвечает Лариса. — Можно вести переговоры. Но с понятными условиями. Сейчас подготовим ответ и запросим недостающие сведения.

Лариса подчёркивает неопределённые суммы, возвращает распечатку. Я просматриваю пометки и узнаю вопросы, которые раньше сама задала бы Паше. До того, как мы начали ссориться из-за каждого разговора о деньгах.

На улице Павел перезванивает почти сразу, как я сообщаю, что получила консультацию. Мы ещё не обменялись никакими официальными ответами, а он уже хочет знать, «что теперь».

— Соглашение мне не подходит, — говорю я. — Лариса пришлёт замечания.

— Что значит не подходит? Дом хороший, ты сама любишь там жить.

— Летом! — Я останавливаюсь возле своей машины. — На выходных! Я не хочу каждый день ездить оттуда на работу. И до школы Кирилла сколько? Ты об этом подумал?

— Кирилл останется здесь. Я уже написал. Ему не надо ничего менять.

Я останавливаюсь у открытой двери машины. Сесть не получается: так трясёт от его уверенного «я уже написал».

— А мне надо? — спрашиваю я. — Ты вот так решил за