После развода. ( Не) Надейся вернуться - София Брайт

Я открываю коробочку и замираю…

Внутри серьги и кольцо из белого золота и с сапфирами.

— Мне показалось, что этот комплект был создан для тебя.

Я смотрю на подарок, потом на него. Мальчишки делают вид, что заняты подарками, но я знаю: они слушают.

— Помоги надеть, — шепчу я.

Он надевает сначала кольцо мне на палец, а затем перекидывает волосы через плечо, и я перестаю дышать, когда чувствую легкое дуновение на коже, стоит ему наклониться к моей шее. Бывший снимает с меня старые серьги и надевает новые. А затем отходит чуть назад и окидывает меня взглядом.

— Ну и как? — спрашиваю я, слегка покрутившись вокруг себя.

— Глаз не отвести, — произносит он с восхищением, и почему-то я краснею от его похвалы.

— А вы, что скажете? — обращаюсь к детям.

— Мама, ты королева! — произносит Фёдор.

— Ага, — скупо добавляет старший.

Под бой курантов мы поздравляем друг друга, чокаясь бокалами. И я непрерывно ощущаю на себе взор бывшего мужа и все еще смущаюсь его, будто мы не прожили много лет вместе, не родили двух детей и не прошли через тяжелый развод. Словно мы едва знакомые парень и девушка, очарованные друг другом.

Мы выходим во двор запускать салюты, играем в снежки и гуляем по поселку, поздравляя соседей!

И мне вдруг кажется, будто не было этих тяжелых двух лет и все происходит именно так, как и должно.

Когда возвращаемся домой, то сидим за столом до трех ночи. Болтаем, смеемся, вспоминаем смешные истории из прошлого. Федя клюет носом, но изо всех сил держится, чтобы не пропустить ни минуты. Будто вот эти скучные семейные посиделки — это самое интересное и важное, что происходит в его жизни.

Степан рассказывает отцу о своих проектах — увлеченно, с горящими глазами. Глеб слушает, задает вопросы, и я вижу, как сын буквально расцветает. И только теперь понимаю, насколько он стал взрослым. Он больше не тот легкомысленный подросток, у которого из увлечений только игры на приставке и рилсы в телефоне.

Он действительно загорелся программированием, и у него даже есть идеи для собственного стартапа.

Когда у младшего окончательно слипаются глаза, Федор все же уходит в спальню. И следом за ним — Степан, бросив на прощание короткое “спокойной ночи”.

И вот… мы остаемся вдвоем в гостиной. За окном всё ещё взрываются фейерверки, по телевизору идет новогодняя передача.

— Я пойду, — говорит Глеб, поднимаясь, после того как мы убираем со стола. — В гостевой дом, — поднимается на ноги, но не уходит. — Все было очень вкусно, — говорит так, что у меня по коже бегут мурашки.

— Тебе правда понравилось?

— Безумно. Это лучшая ночь в моей жизни, — он приближается ко мне и останавливается так близко, что я чувствую тепло, идущее от его тела.

— Я рада, — отвечаю скупо.

Он не двигается с места, и я не знаю, чего хочу на самом деле: чтобы ушел или остался?

— Спасибо, что позволила мне провести ее с вами.

— Ты часть семьи…

— Тогда увидимся утром? — спрашивает с надеждой.

— Конечно. Уже поздно…

Он действительно собирается уйти. Не давит, не напрашивается, не требует.

— Глеб, — окликаю я, когда он уже в прихожей.

Бывший оборачивается.

— Подожди, мне… мне нужно постелить тебе свежее белье.

— Да, конечно, — отвечает он.

— Я скоро приду. Только возьму то, что нужно.

Он кивает, а затем выходит в темноту.

Я беру чистое белье из шкафа в коридоре. Руки слегка дрожат, когда я сжимаю прохладную ткань. В доме тихо. Только ёлка переливается огнями в гостиной, напоминая, что старый год остался позади.

Смотрю на себя в зеркало в прихожей. Темно-синее платье, локоны, серьги с сапфирами, которые он подарил мне всего несколько часов назад. Я выгляжу хорошо.

Накидываю пуховик прямо поверх платья и выхожу на улицу.

Морозный воздух обжигает лицо, но я почти не чувствую холода. В голове шумит от выпитого шампанского, от его взглядов, от всего этого вечера.

Гостевой дом светится теплым желтым светом. Глеб не задернул шторы, и я вижу его силуэт: он стоит у окна, глядя куда-то в сторону большого дома. В сторону моих окон.

Сердце колотится где-то в горле, когда я подхожу к двери и захожу внутрь.

Здесь пахнет свежим деревом, краской и… свежим ремонтом.

— Я белье принесла, — говорю тихо и прохожу в маленькую гостиную, совмещенную со спальней.

Глеб оборачивается. Рукава его рубашки слегка закатаны. Он смотрит на меня. На стопку постельного в моих руках. На то, как из-под пуховика выглядывает подол моего вечернего платья. И в его глазах вспыхивает что-то такое, отчего мне становится жарко.

— Постелить? — спрашиваю, кивая на кровать, чтобы разрядить обстановку.

— К чёрту постель, — выдыхает он и в два шага сокращает расстояние между нами.

Белье падает на пол. Его руки обхватывают мое лицо, он смотрит в глаза так, будто видит впервые. Потом переводит взгляд на мои губы и целует — жадно, отчаянно. Я чувствую на своих плечах его руки, которые медленно стягивают пуховик. Ткань платья под его пальцами кажется почти невесомой.

— Глеб, — шепчу я в перерывах между поцелуями.

— Я знаю, — отвечает он, не отрываясь от моих губ. — Но слишком поздно. Я тебя не отпущу, — снова набрасывается с поцелуями.

— Это ничего не значит… — пытаюсь убедить в этом больше себя, чем Глеба.

Мы падаем на кровать, которую я так и не успела застелить. Плед сбивается, подушки разлетаются в стороны.

За окном все еще взрываются фейерверки. Где-то далеко поют новогодние песни. А здесь, в маленьком гостевом доме, который он построил для нашей семьи, мы растворяемся друг в друге, не обещая ничего и не ожидая.

— С новым счастьем, Вера, — шепчет он, касаясь губами моей шеи.

— С новым, Глеб, — отвечаю я, не вкладывая в эту фразу ничего определенного, решая впервые в жизни находиться просто в моменте.

А дальше… жизнь сама расставит все по своим местам.

Пять лет спустя

— Что это за звук? — резко приподнимаюсь, прислушиваясь к грохоту на кухне.

— Где? — сонно спрашивает Глеб, рукой нащупывая смартфон и смотря на время. — Вот черт!

— Что такое? — заглядываю в его телефон. — Проспали? Глеб! Ты не поставил будильник! Уже почти девять!

— Ты же ставила, — бормочет он.

Я вскакиваю на ноги и, накинув на плечи халат, первым делом бегу в комнату дочки. Но слышу детский смех внизу и сразу меняю траекторию.

— Еще! — кричит Маруся и