Экзамен на отцовство. Семья для Лютика - Виктория Борисовна Волкова
Брат трясет меня, собирается ударить в ответ и замирает на месте.
— Прекратите! Сейчас же прекратите! Что на вас нашло? — от двери голосит испуганная Лида. Анечка прижимается к ноге матери и плачет навзрыд.
— Твою ж мать, — тихо ругается Юра. Подскакивает на ноги. В два шага пересекает кабинет. Подхватывает на руки дочку, обнимает жену.
— Да все нормально, Лидуша… Мы с братиком размялись, — косится на меня недовольно.
Поднимаюсь на ноги, отряхиваюсь. Задираю голову повыше, прижимая к окровавленному носу белый платок. Вот и поговорили. Стратеги, бл…
— Ммм… Все хорошо, Лида, — киваю невестке. Выхватываю взглядом перепугавшуюся Мальвину с Димоном.
Моя ненаглядная стоит у стены, прижимает к себе новорожденного ребенка и в ужасе смотрит на меня и братьев.
— Все хорошо, Мальвин, — обхожу брата и его семью. Обнимаю за плечи жену.
— Что случилось? — она смотрит на меня в ужасе.
— Да нормально все, — утираю нос. — Пойдем к себе, — морщусь от боли. Физической и душевной. Надсадно тянет за грудиной.
«Каждый теперь за себя и за своих любимых», — проносится в башке.
Каждому есть кого защищать. И я не вправе от Юрки требовать. Сам справлюсь. От осознания наших новых реалий сводит душу. Никогда так не было!
Мы же друг за друга горой стояли.
Вернее, я всегда кидался на выручку. Разгребал. А когда помощь понадобилась мне…
Иди на хрен, Яша.
И я пойду. Не обломаюсь.
— Братан, — окликает меня Юра. — Погоди. Мы не договорили. Не уходи. Давай порешаем вместе, — пытается загладить вину.
Хотя какой тут загладишь? Все сказано. Приоритеты расставлены.
Понял, принял, как говорится.
— Все нормально, — повторяю как мантру. — Мы к себе, — морщу нос и тут же задыхаюсь от боли. — Не бери в голову, Юр, — отмахиваюсь, стараясь сохранить последние остатки самообладания.
Не ожидал, братан. Не ожидал. Но я и сам справлюсь. Сейчас только в себя приду.
Глава 50
У себя в апартаментах сразу опускаю рольставни над аркой и запираю двери на ключ.
Дальше сами за себя, братики.
Мальвина укладывает Димона в кроватку. Поправляет одеяло у Мишутки. Тот спит на нашей койке, раскинувшись звездой. Я тоже так в детстве любил. Прибегал к родителям по утрам. А Юрка дразнился.
«Хер бы с ним», — стискиваю зубы.
Подхожу сзади к Мальвине. Обняв, прижимаю к себе, как самую большую драгоценность. Маленькие лопаточки упираются мне в грудь, не давая потерять связь с реальностью. Зарываюсь носом в чисто вымытые волосы, пахнущие жимолостью, и за малым не схожу с ума. Хотя сейчас мне здравый смысл просто необходим.
Я один. Некому плечо подставить.
«Что за глупости!» — усмехаюсь, целуя Мальвину в шею, потом куда-то в ключицу. У меня семья. Жена и дети. У меня друзья. Илька Дараганов, Азот.
А значит, справлюсь. Нет ни единого шанса проиграть.
Первым делом звоню Дараганову.
— Илюх, помоги!
Излагаю кратенько. Больше намекаю, чем рассказываю. Подробности можно и при встрече пересказать. Главное, понять. Илька со мной или тоже мимо.
— Ну, я понял, — тянет лениво мой старый друг. — Сейчас приеду. Мы тут с Миленой в кои веки в центр выбрались… Заодно на Лютика посмотрим… — смеется он в трубку.
— Давай. Жду, — роняю коротко.
Дараганов в деле, и это главное.
Хожу из угла в угол. Меряю шагами детскую, гостиную, заглядываю в спальню, где дрыхнут дети.
— Все будет хорошо, — сажусь на диван к Мальвине. Утыкаюсь носом в ключицу. — Придется нам тут сидеть безвылазно, — провожу ладонью по бархатному рукаву.
— Домашний арест? — поднимает на меня лукавый взгляд Мальвина. — Ммм… Я так привыкну.
— Правильно. Привыкай, — вторгаюсь языком в рот. Передвигаю руку на затылок и чувствую, как дрожит Мальвина.
«Давай по-быстрому», — так и хочется предложить. Но отпускаю нехотя. Сейчас дел за гланды. Без помощи Дарагана и Азота я не справлюсь. А им нужно предоставить готовый план. Пусть сырой, пусть требующий доработок, но годный план, словно мозаика, собранный из пазлов.
Пока у меня в голове лишь обрывки. Понимаю, как нужно действовать. Но дьявол кроется в деталях…
Телефон на журнальном столике заливается трелью. Кто-то дергает ручку, барабанит в дверь.
Юра. Игнорирую напрочь. Сам справлюсь.
— Яша! Открой! — с террасы стучит в окно Антон. Прислонившись лицом к стеклу, заглядывает внутрь.
Балбес. Ну что с него взять?
— Что тебе надо? — рычу, открывая дверь.
— Лиде плохо, — запыхавшись, тараторит мелкий. — Юра просит Мальвину подойти…
— Сейчас будем, — киваю на автомате.
Что я там говорил? Дальше без меня? Но для Юрки и Лиды я все сделаю. Каким бы набитым дурнем не был мой старший брат.
— Что там? — подскакивает навстречу Мальвина.
— Лиде плохо, — иду открывать двери и поднимать рольставни.
И сам себя ругаю. Идиот. Затеял драку. А Лидка у нас впечатлительная. Вот и началось… раньше времени.
— Яша, ты с детьми останься, пожалуйста, — просит меня Мальвина. Собранная, волевая. С такой не поспоришь. Да я и не пытаюсь.
Действительно, что мне там делать?
— Может, скорую вызвать надо? — пропускаю вперед жену.
— Нет. Если что-то серьезное, я кого-нибудь из наших врачей попрошу, — мотает она головой. — Все будет хорошо, — кладет ладонь мне на предплечье. — Если есть хоть малейшая возможность сохранить, то сохраним. И я не думаю, что вот так на пустом месте у Лиды роды начались. Не пугайся…
Хорошо говорить! Дергаюсь, как припадочный. Лида. Юра. Племянник мой неродившийся. Моя семья. Вовек себе не прощу, если случится что.
Я будто голубь, нечаянно залетевший в шахту лифта. Бью крыльями, кричу, пытаясь что-то доказать. Но обессилев, опускаюсь вниз, во тьму.
В спальне тихонечко хнычет сын. Это отвлекает от дурацких мыслей. Кидаюсь к ребенку. Маленький, похожий на меня человечек рассматривает комнату и меня заодно из-под полуопущенных век.
Наблюдает, как взрослый.
В висках пульсирует от тревоги и паники. Гоню прочь дурацкие страхи. Мальвина рядом. Лида сама медик. Все будет хорошо. Но где-то в затылке уже зреет напряжение. Спускается на шею и плечи. Движения становятся скованные, за грудиной давит, словно камень большой положили.
— Спи, спи, — слегка качаю кроватку. Но мелкий засранец вместо того, чтобы послушаться отца родного, одновременно открывает глаза и рот. Начинает орать.
— Димон, да ты чего? — подхватываю его. Действую на инстинктах. И только прижав малыша к груди, понимаю, какой подвиг совершил. Взял на руки новорожденного ребенка. Поборол свои страхи в минуту опасности.
— Что мне с тобой делать? — держу неловко. Прижимаю к животу. Пытаюсь