После развода. ( Не) Надейся вернуться - София Брайт

— Ой, знаю я твое “скажу”. Как всегда, за час позвонишь и скажешь, что уже выходите.

— Ты не любишь наши сюрпризы? — усмехаюсь.

— Издеваешься над старой матерью! — слышно, что дуется.

— Да ладно, мам. Правда скажу, когда приедем.

— Хорошо. Только позвони мне заранее.

— Договорились. Пока, мамуль.

Сбрасываю вызов и осматриваю свое отражение в зеркале.

— Мам, ты чего застыла? — Федя заглядывает в мою комнату. — Мы сегодня папу встречаем, забыла? Идем, а то опоздаем!

— Иду уже, — бросаю последний взгляд в зеркало, проверив, что выгляжу хорошо. Подхватываю сумку, застегивая ее, и выхожу из спальни, спускаясь по лестнице.

Мальчишки уже ждут меня внизу, полностью одетые.

Федя нервно теребит в руках маленький сверток: они с братом сами сделали для отца какой-то сюрприз и теперь трясутся от нетерпения.

— Проверяли, рейс не задерживается? — спрашиваю я, натягивая сапоги.

— Да, мам, — Степан закатывает глаза, но без обычной колкости. — Прилетает по расписанию.

Мы выезжаем. Федя всю дорогу болтает без умолку. Рассказывает про свои планы с отцом и про какие-то его дела с друзьями. Говорит, как они со Степаном готовили этот сюрприз, как сами купили материалы для поделки, как хотели встретить папу прямо у выхода с плакатом, но потом решили, что это по-детски.

— А что, плакат — это круто, — комментирую я.

— Ма-ам, — тянет Федя. — Ну это кринж какой-то.

Степан молчит, но в зеркало заднего вида я вижу, как он улыбается в окно. Он тоже ждет встречи с отцом.

В аэропорту мы паркуемся и идем в зону прилета. Федя нетерпеливо подпрыгивает на месте, вглядываясь в выходящих пассажиров. Степан стоит чуть поодаль, засунув руки в карманы куртки, но я вижу, как напряжены его плечи.

— Сейчас выйдет, — шепчет Федя. — Я уже чувствую.

— Чем? Пятой точкой? — усмехается старший сын.

— Я хоть пятой точкой могу чувствовать, а ты сухарь, у которого эмоций ноль.

— Это называется самообладание. Но таким соплякам, как ты, не понять, — дразнит его старший брат.

Я смотрю на табло, краем уха слушая перепалку детей. Рейс из Астаны прибыл, и начинается выдача багажа. Значит, скоро пойдут пассажиры.

И вдруг я вижу его.

Высокий, в темном пальто, с дорожной сумкой через плечо. Он идет к выходу, и сердце мое пропускает удар, а потом начинает колотиться с бешеной силой. Потому что за этот год я отвыкла от него. И хочется с жадностью рассматривать этого мужчину. Потому что кажется, что с годами он становится только лучше.

Но вот Глеб останавливается. Оборачивается назад, улыбаясь кому-то. И его догоняет женщина…

Я не сразу понимаю, что они вместе.

Только когда она догоняет Глеба, кладет руку ему на локоть и улыбается, глядя на него снизу вверх.

— Не понял… — басит Степан за моей спиной. — Это еще кто такая?

— Спокойно, — тихо говорю я, сама не знаю, им или себе. — Просто спокойно.

А мне самой интересно, что это за выдра и какого лешего она лапает моего мужа. Пусть и бывшего.

Жду в напряжении, что она потянется к нему и Глеб ее поцелует, но нет. Они сходят с места, и только теперь Глеб замечает нас.

Его лицо мгновенно меняется. Кажется, пару секунд он находится в замешательстве. Усталость после перелета сменяется удивлением, а затем искренней, теплой улыбкой. Он машет рукой, и я физически чувствую, как Федя рядом со мной машет в ответ.

— Папа! — срывается с места младший.

Степан медлит секунду, но тоже идет за братом, только спокойнее, солиднее. А я остаюсь стоять на месте, потому что ноги словно приросли к полу. Потому что эта женщина теперь идет рядом с Глебом, и он что-то говорит ей, указывая в нашу сторону.

Она смотрит на нас, и на ее лице появляется открытая улыбка. Она симпатичная. Очень. Высокая, стройная, с коротким темным каре и живыми карими глазами. Одета просто, но со вкусом. На ней брюки палаццо, а сверху короткая дубленка авиатор.

Сердце сжимается в тугой комок ревности. Глупой, неуместной, бессильной ревности, на которую я не имею права.

— Мама, иди сюда! — кричит Федя, обнимающий отца.

Я делаю глубокий вдох и медленно иду к ним. Ноги ватные, в горле пересохло. Я чувствую себя идиоткой в этом дурацком свитере, в котором выскочила из дома, потому что намеренно не собиралась наряжаться ради бывшего. Ведь мне нужно было просто привезти детей, чтобы встретить его, и сразу уехать.

— Вера, — Глеб смотрит на меня, и в его глазах столько всего, что я перестаю дышать. — Привет.

— Привет, — выдавливаю из себя.

Пауза. Неловкая, звенящая. Федя что-то тараторит отцу про сюрприз, Степан молча пожимает ему руку, как взрослый, и хлопает по плечу.

— А это… — Глеб оборачивается к женщине, которая терпеливо ждет в стороне. — Познакомьтесь. Это Алина. Мы вместе работали над проектом в Астане. Она мой архитектор, прилетела в командировку на пару недель.

Алина делает шаг вперед и протягивает руку сначала мне:

— Очень приятно. Глеб столько рассказывал о вас. И о мальчиках, — она переводит взгляд на детей и улыбается так искренне, что я невольно отмечаю, что она ничего не изображает и ей действительно приятна эта встреча.

— Вера, — отвечаю на рукопожатие. Ладонь у нее сухая и теплая.

Она поворачивается к мальчишкам. Степан смотрит на нее с вызовом, Федя — с любопытством, в котором смешаны настороженность и интерес.

— А вас я будто уже знаю, — она улыбается им открыто и просто. — Глеб мне все уши прожужжал про ваши успехи. Федор — чемпион по плаванию, а Степан... — она делает паузу, — кажется, программированием занялся?

Степан напрягается. Ему явно не нравится, что отец обсуждает его с незнакомыми людьми.

— Ну, типа того, — бурчит он.

Федя молчит, но в его глазах появляется что-то похожее на настороженность.

— Алина! — слышу зычный мужской голос.

Оборачиваюсь и вижу, как из толпы выходит мужчина. Высокий, в черном пуховике, с огромным букетом бордовых роз. Он направляется прямо к нам, и я замечаю, как Алина оборачивается и вспыхивает улыбкой.

— Саш! — она делает шаг навстречу, и мужчина обнимает ее одной рукой, второй протягивая цветы.

— С приездом, — говорит он и целует ее в щеку. — Устала?

— Есть немного, — она смеется и поворачивается к нам. — Познакомьтесь, это мой муж, Александр.

— Наслышан, — говорит Глеб.

Мужчина кивает нам, пожимает руку Глебу и мальчикам, и я чувствую, как огромный камень падает с моей души.

Они прощаются, уходят к выходу, и мы остаемся вчетвером. Федя смотрит на меня, и