Аморальные - Алайна Салах

У этого ебальник моментально каменным становится, как будто я ему обиду кровную нанёс.

— Больше кайфуешь, похоже, чем любишь.

— Ты, что ли, будешь меня учить?

— Учить не буду. Но если бы с самого начала расклад знал, с тобой не поехал бы. Я думал, что тебе любимую девушку вернуть помогаю, а не мозги ей пудрить.

Да ебанный в рот! Одни воспитатели кругом и каждый носом в дерьмо ткнуть хочет. Одна училка отвалилась, так теперь пиздюк двадцатисемилетний жизни меня учит.

— Да, блядь, я люблю её, ясно?! — ору. — Просто детей не хочу! Она таблетки пить должна была, а в итоге с икрой!

— Тебе вроде тридцать шесть лет, а рассуждаешь, как школьник, — этот кривится брезгливо. — Если бы моя девушка забеременела, я бы летал от счастья. Сразу же ей предложение сделал.

— А как определишь, от тебя она залетела или от мужа? — подъёбываю.

У этого глаза тут же кровью налились. Через консоль свешивается и за рубашку меня хватает так, что я чуть языком не давлюсь.

— Ещё хоть слово про неё скажешь, обратно на скорой поедешь.

Я, вместо того, чтобы в гычу ему дать, ржу, как конь. Нервы сдали, по ходу. Реально, осталось только ноги переломать, чтобы эту ссаную поездку закончить с фанфарами.

— Придурок, — цедит Аслан и меня отпихивает. — Зачем девушке отношения предлагаешь, если не берёшь за неё ответственность? Рассуждаешь о том, что ты детей не хочешь, когда она уже беременна вашим ребёнком. Это разве по-мужски? Будь мужчиной, возьми ответственность.

— Да она залупилась и видеть меня не хочет.

— Если ты себя с ней вёл, как сейчас, ничего удивительного. То есть, ты сейчас уехать готов?

— Блядь, а я всю жизнь должен за ней бегать? Я и так во второй раз сюда за ней припёрся, а она меня на хер послала.

Этот насупился и уставился в лобовуху.

— Странный ты человек. Про любовь говоришь, а сам счёт ведёшь, сколько раз за ней ездил. Ты готов уехать и спокойно жить с мыслью, что она выйдет замуж за другого? Что твой сын или дочь будут другого мужчину называть папой? Меня спустя двадцать с лишним лет найти не поленился, а родного ребёнка бросишь?

Так он меня своими проповедями заебал, что я уши затыкаю, лишь бы больше его не слышать.

— Бля-я-я, да чего ты доебался до меня?! Я ещё ни о чём не успел подумать!

— Я и говорю, что ты странный. У любого мужчины главный его страх, что кто-то его семью заберёт. Правильно Эмма тебя послала. Зелёный ты ещё, хоть и волосы есть седые.

Три дня спустя

Эмма

— Ну как ты там? Как самочувствие?

— Да всё в порядке, — я откидываюсь на подголовник дивана и свободной рукой массирую голову. — В унитаз не тошнит, дикого аппетита тоже нет. Как будто и не беременная.

— А настроение как?

— Нормальное. Хорошее, вернее. Думаю, после обеда в кино сходить.

— На ужастик? — подначивает Эдик.

— На мелодраму.

— Папаша долбанутый больше не объявлялся?

От вспышки раздражения я резко выпрямляюсь и фокусируюсь взглядом на выключенном экране телевизора.

— Эдик. Я вроде просила тебя держать эмоции при себе.

— Да помню я, — ворчит он. — Просто бесит твой Костя своим отношением.

— А я здесь при чём? — холодно парирую я.

— Ладно, извини. Просто ты всегда так его защищала, а в итоге я оказался прав.

— Да, ты умный, а я дура. Медаль себе на грудь повесь.

Эдик шумно вздыхает.

— Эм, ну вот чего ты? Знаешь же, что я за тебя переживаю. Ты ведь больше не плачешь?

— Ещё чего, — отрезаю я, кулаком размазывая выкатившуюся слезу по скуле. — Я скоро мамой стану. Нет причин для расстройств.

— Ты же знаешь, что я тебе всегда помогать буду. Тем более что у меня сейчас родительского опыта навалом. Зря ты ему деньги вернула. Сейчас они бы тебе пригодились.

— Не переживай, на год декрета у меня сбережения есть. Дальше как-нибудь вырулю. Если сильно прижмёт — подам на алименты.

— Так он тебе и отсыпал алиментов. Оформит себя кассиром в «Пятёрочку» и будешь у него по десять рублей с боем отбивать.

— Брюзжишь как бабка дворовая. Никаким кассиром Костя устраиваться не будет. Если мне действительно понадобятся деньги — он их даст. То, что Костя не хочет детей, не делает его исчадием ада.

— Всегда его оправдываешь, — замечает Эдик с упрёком.

— Если бы я всегда его оправдывала, то не была бы здесь. Ладно, я пойду в кино собираться.

— Если хочешь — могу с тобой пойти.

Я усмехаюсь.

— Иди лучше с сыном нянчись.

— Я о тебе забочусь, вообще-то.

— Я тебя двадцать с лишним лет знаю. Тебе дома скучно сидеть и нужен повод откосить от отцовских обязанностей. Так что спасибо, но компания мне не нужна. Мы с Эльмой вдвоём прогуляемся.

— Кто это — Эльма? — недоумённо переспрашивает Эдик.

— Я так решила назвать дочку.

— А что, уже пол определили?

— Нет, — я машинально опускаю ладонь на живот и ловлю себя на том, что улыбаюсь. — Просто чувствую, что это девочка.

Договорив с Эдиком, я откладываю телефон и вытягиваюсь на диване в полный рост. Всё-таки один явный симптом беременности у меня имеется: это сонливость. Постоянно хочется прилечь, а после — закрыть глаза и отключиться, чего со мной не случалось с самого детства.

Может, и не идти в кино, а остаться дома. Настроения всё равно нет. Как не пытаюсь убедить себя в том, что всё происходит как должно, время от времени таким отчаянием накрывает...

Я тоже своего папу не знала и была уверена, что ребёнок не повторит мой путь. После детдома казалось особенно важным, чтобы в его жизни участвовали оба родителя.

Очевидно, что для такой цели нужно было выбирать не Костю, а кого-то другого. Просто мне по глупости казалось, что его чувств ко мне окажется достаточно, чтобы принять и полюбить ещё и ребёнка.

Но нет, его тараканы гораздо жирнее. Скотина. Ненавижу.

Я включаю музыкальный канал и подкладываю под голову подушку. Перед глазами снова встаёт ненавистная картина того, как он сидит на полу в моей прихожей и заявляет о праве решать, как поступить с нашим ребёнком.

Понятия не имею, как в одном человеке могут уживаться огромная щедрость, желание помогать другим и омерзительная жёсткость. Я и сама не видела себя матерью ближайшие три года, но как только стало известно о беременности, приняла её и даже