Не убегай - Амина Асхадова
— Ты где была? — его голос глубокий, тяжелый, без тепла.
— Гуляла, — отвечаю хрипло.
— Где, блядь, гуляла?
Я проглатываю его тон и претензии.
Проглатываю злой, искрящий взгляд и проглатываю то, что я не собиралась оправдываться!
Я проглатываю собственное унижение, когда спрашиваю:
— Мне можно зайти?
Я бросаю взгляд за его спину, прекрасно понимая, что в квартире он может быть не один. Он имеет полное право развлечься с Зоей — она менее строптивая и очень послушная девочка, которая точно не будет сбегать. Чем не идеальный вариант для семьи и детей?
— Или… мне уйти? — с пониманием уточняю у него.
Мурад смотрит на меня еще несколько секунд молча, стиснув челюсти, а затем почти силой втягивает меня в квартиру и захлопывает дверь на замок. Тепло его квартиры накрывает сразу, и от этого контраста перехватывает дыхание, как и от запаха никотина, которым Мурад пропитан насквозь!
— Попробуй уйти еще раз, — угрожает он, — и я тебя высеку.
Пауза.
— Ты все поняла?
Проглатывать гордость — сегодня это мое любимое занятие.
Поэтому я ничего не отвечаю.
Хотя слово «высеку» я слышу в свой адрес первый раз, и оно мне жутко не нравится.
— Ты вся ледяная, — бросает он и впечатывает свою сильную ладонь мне в лоб. — У тебя температура, блядь…
Он снимает с меня полушубок, не спрашивая разрешения, движения точные, быстрые, после чего он ставит меня на ковер в прихожей.
— Зуб на зуб не попадает, — добавляет уже тише. — Раздевайся.
Я действительно дрожу.
Он уходит на кухню за градусником, а я остаюсь, прислоняясь к дверному косяку, потому что ноги держат с трудом. Когда он возвращается, я стою по-прежнему одетая, чем повышаю дозу его природной агрессии в крови.
— Я не для этого пришла, — говорю, смотря ему в глаза.
Он кладет градусник на тумбу и подходит ближе. Мы оказываемся слишком близко. От него пахнет домом, теплым чаем и сильно — сигаретами. Он курил безостановочно. На тумбе лежит вскрытая и полупустая пачка сигарет.
— Для чего тогда ты пришла? — спрашивает он.
Я сглатываю и чувствую, как сердце бьется слишком громко.
— Я согласна стать твоей женой.
В его взгляде мгновенно вспыхивает что-то темное, опасное и горячее. Он молчит, и эта пауза звенит сильнее чем мой пульс в ушах. А он тоже шарашит нехило...
— Но у меня есть условия, — добавляю я.
Он приподнимает бровь.
— Условия?
— Да… много условий…
— Ну, попробуй озвучь, — разрешает он, сунув руки в карманы домашних штанов.
Я делаю глубокий вдох и, наплевав на ломоту в теле, диктую эти самые условия, которые складывала в уме всю дорогу до его дома.
— Первое: ты не контролируешь каждый мой шаг и не давишь на меня. Второе: я не твоя служанка. Я не готовлю, не убираю и не стираю как домработница. Могу сделать это… по своему желанию. И самое главное условие: я не выхожу замуж за того, кто собирается посадить моего отца. Я хочу, чтобы ты помог моему отцу.
Мурад Шах слушает молча, не перебивая, а его лицо становится жестким и нечитаемым. Когда я заканчиваю, между нами снова повисает тишина.
Он делает шаг ко мне, но я от своего не отступаю.
— Ты много просишь, — говорит он негромко.
— Я прошу минимум, — отвечаю. — Все остальное ты и так у меня забрал.
Он резко притягивает меня к себе, крепко удерживая в своих руках, и шепчет у виска:
— Ты понимаешь, что играешь с огнем?
— Ты не дослушал все мои условия, — вырывается у меня.
Мурад играет желваками, и я замечаю, как хищно приподнялась его верхняя губа.
— Что еще?
— Между нами ничего не будет. До свадьбы.
Я облизываю губы и обещаю:
— В брачную ночь сможешь сделать со мной все, что захочешь. Но только после свадьбы.
Глава 29
Месяц спустя
Я медленно кручусь перед зеркалом, разглядывая себя со всех сторон. Белое платье сидит идеально — причина кроется в том, что его шили под меня, под мои плечи и талию.
Поэтому оно… идеально.
И безумно дорогое. Его стоимость измеряется сотнями тысяч.
Корсет держит спину ровно, юбка ложится волнами, и если смотреть со стороны — картинка идеальная. Ткань мягко ложится по бедрам, подчеркивая фигуру, и если быть честной, выглядит это… красиво. Слишком красиво для той пустоты, которая у меня внутри.
Я до сих пор не могу поверить, что скоро стану женой Мурада Шаха.
Месяц подготовки пролетел, как один длинный, мутный день. Дата назначена. Мурад не хотел тянуть и принимал почти все решения самостоятельно, а я это все проглотила.
Внутри Мурада обосновалось ясное намерение сделать меня своей.
Во что бы то ни стало.
Свадьба через месяц. И точка.
После перелома ребра я полностью восстановилась. Сказывался уход Мурада. Да, он умел быть заботливым, но эта забота… не убирает пустоту из моего сердца…
Мы просто начали жить в этом новом статусе. Притираться, сталкиваться характерами, конфликтовать, когда разговор заходил слишком далеко, и делать вид, что все под контролем.
Под его контролем, разумеется.
Я снова смотрю в зеркало и чувствую, как внутри пусто. Никакого трепета. Никакого «ах». Ни радости, ни страха — только глухое недоумение.
Как я вообще здесь оказалась?
Я не чувствую ни ожидания, ни предвкушения. Только скоротечность времени, давление Мурада и ощущение, что меня несет течением, а плыть против я уже не умею.
— Черт… — слышу голос за спиной. — Это слишком охренительно! Ты как фарфоровая статуэтка, которую хочется украсть.
Я усмехаюсь, не оборачиваясь.
Ясмин Романо.
Жена старшего брата Мурада.
Она сидит, развалившись на диване, закинув ногу на ногу. Фигура у нее яркая и сочная — широкие бедра, тонкая талия, грудь, которую она никогда не прячет. Темные кудри рассыпаются по плечам, губы накрашены дерзко, взгляд — с огоньком. В ней слишком много жизни, чтобы быть тихой.
К слову о Ясмин Романо — мы странным образом совпали. Характером, ритмом, даже внешне. Только она — темная версия меня.
По ней даже не скажешь, что она мама троих детей и основательница финансовой школы. Последние годы они с мужем Эльманом проживают в Эмиратах, но несколько недель назад прилетели в Петербург по делам, оставив