Не убегай - Амина Асхадова

— Он не узнает, — цежу ей. — Если ты не скажешь, конечно…

Зоя отводит взгляд, а Лера тяжело выдыхает.

— Давайте не будем сейчас, — просит она.

Мы молчим какое-то время. Лера крутит ремешок сумки, Зоя щурится на меня слишком пристально.

— А Матвей? — вдруг спрашивает Зоя. — Ты вообще-то с ним встречаешься. Или уже нет?

У меня внутри что-то неприятно сжимается.

— Я… пока не разобралась, — честно отвечаю. — Я его просто игнорю, потому что не готова сейчас ничего объяснять. Ни где я, ни что со мной, ни почему пропадаю.

Зоя усмехается:

— Он, конечно, не подарок, но так просто исчезнуть — это жестко.

— Эй, у меня сейчас внутри такой хаос, что если я еще и с ним начну разбираться, я просто развалюсь. Так что подождет, ясно? — вздыхаю я.

Весь день после этого идет странно. Мы вроде вместе, но каждая будто отдельно. Я ловлю на себе взгляды Зои — колючие, обиженные. Лера пытается шутить, чтобы разрядить обстановку, но выходит из ряда вон плохо.

В конце дня в моей голове все же зреют вопросы к Зое, и один из них очень сильно щекочет нервы. Я вспоминаю, как она рассказывала про встречу с Мурадом, плюсую сюда ее ревность к нему и делаю неоднозначный вывод, который собираю в один единственный вопрос:

— У вас с Мурадом что-то было?

— Что?

— Ты говорила, он подвез тебя после клуба, — поясняю. — Ты поэтому на меня злишься? У вас что-то было?

Зоя резко поднимает на меня острый взгляд, мнется несколько секунд и лишь затем выдает:

— Было.

— И? — повторяю шепотом. — В каком смысле… было?

Она отводит взгляд в сторону. Лера тут же напрягается, будто чувствует, что разговор сейчас выйдет на крайне скользкую территорию, но он уже вышел!

— Адель, давай не… — начинает она, но я машинально поднимаю ладонь, останавливая ее. Сейчас — только я и Зоя.

Зоя медленно втягивает воздух, будто решается перепрыгнуть через собственную гордость.

— Ты с ним переспала или что? — уточняю у нее.

— Пока не переспала, — заявляет Зоя.

Пауза.

— Мы были в машине после клуба. Сама понимаешь, что было дальше. Он был злой, ты ему вроде как отказала, а я была рядом. Какой мужчина откажется от ласки?

В ее глазах собираются слезы обиды и унижения.

— Нам было хорошо вместе. И не надо меня винить: отказаться от такого шанса могла только дура…

Я поднимаю брови, глядя на скромницу Зою, и понимаю, что хочу уйти отсюда. Сейчас же. Немедленно.

— Адель, куда ты? Ну девочки, зачем вы так друг с другом?! — кричит Лера.

— Пусть идет, — слышу всхлипы Зои. — Сначала она от него отказывалась, теперь она у него живет! Боже, ей просто плевать на чувства подруги!

— Зой, успокойся… — шикает Лера. — Вы что, из-за мужика поссоритесь?!

— Да! Потому что я была с ним! А она поманила пальчиком и все испортила!

Я хватаю сумку со скамейки и направляюсь к выходу с кампуса.

Бросив взгляд вверх, понимаю, что на улице уже темнеет, а на небе собираются тучи. Внутри нарастает раздражение и начинает казаться, что это будет самая тяжелая ночь.

Я плотнее запахиваю полушубок, в котором Мурад забирал меня из больницы, и упорно иду вперед. Тогда полушубок казался чем-то вроде защиты, сейчас же он ощущается неподъемным и тяжелым. Холод впивается в кожу, воздух на улице сырой, тяжелый, и я иду, не выбирая направления, просто подальше от всего, что давит внутри.

А давит, черт возьми, многое.

Первое — я не люблю Мурада.

Второе — я не люблю никого в этой жизни. В последнее время я ненавижу даже себя. Чертовски неприятное чувство, скажу я…

Ну а третье — я не хочу за него замуж.

Я вообще не хочу замуж, не говоря уже об ответственности, которая следует после сие грандиозного события.

Я повторяю это внутри, как оправдание самой себе, хотя я ни перед кем не должна оправдываться!

И я не собираюсь это делать…

Но в кармане пусто, а гордость давно лежит под плинтусом, поэтому ноги несут меня в единственно знакомую сторону.

Фонари растягиваются в длинные полосы, асфальт под ногами слегка блестит от начинающегося дождя, и я примерно знаю, где нахожусь.

— Зашибись, — шепчу себе под нос, кутаясь в мокрый полушубок.

Сначала капли падают редко и мягко, испытывая меня на прочность, а потом дождь усиливается — быстро, резко, переходя в настоящий ливень. Холодный ливень хлещет по лицу, по волосам, по плечам, мех полушубка темнеет, тяжелеет от воды, и я вдруг ловлю себя на том, что мне все равно.

Я останавливаюсь под навесом ларька с мороженым, который уже не работает, горько усмехаюсь и шепчу себе под нос:

— Что будем делать дальше, гордая Адель? Мм? Позвоним папе? Или вернемся к мачехе, чтобы она меня добила? — спрашиваю саму себя.

Телефон в кармане вибрирует, издавая последние признаки жизни, и затем окончательно отключается.

— Уже не позвоним…

У меня нет ни денег, ни связи, но зато гордости — вагон и маленькая тележка.

Правда, теперь только тележка. И она настолько маленькая, что я выхожу под дождь и иду в сторону Крестовского острова.

Я злюсь на себя за это, сопротивляюсь внутри, но продолжаю идти, потому что мне, как минимум, холодно, а как максимум — меня знобит, и зуб уже не попадает на зуб. Еще и ела я последний раз — вчера. Я сейчас хуже голодной собаки, и это… злит!

Когда я подхожу к нужному дому и поднимаюсь на его этаж, меня уже трясет так, что это уже не только холод. Я стою в лифте еще несколько секунд, раздумывая, не спуститься ли мне обратно на первый этаж и не убежать ли отсюда к черту.

Тем более, что на этаже меня никто не ждет, а шаги я слышу лишь тогда, когда звоню в его дверь.

Наверное то, что меня пропустили на территорию после звонка в его квартиру — это уже говорит о том, что меня ждали. Несмотря на то, что я сбежала, он меня ждал.

Я нервно прокручиваю кольцо Шаха на своем пальце, до последнего не уверенная в том, что делаю.

Это унизительно — возвращаться туда, откуда я позорно сбежала, но и хрен с ним!

Хрен с ним — это все, что сопровождает меня, когда дверь распахивается.

И я вижу Мурада…

Взъерошенного.

Помятого.

Слегка растерянного и еще жутко… злого…

Да, он точно зол.

Мурад