Развод. Ты спал с нашим психологом - Кира Роуз

Утром я нахожу на сайте центра имя руководителя. Константин Веденин. Управляющий директор, совладелец. Фотография небольшая, мужчина в тёмном костюме. Звоню и прошу принять меня. Администратор предлагает написать на почту.

— Я приеду, — говорю я. — У меня жалоба на Ланскую. Мне нужен человек, который отвечает за ваш центр.

Она просит подождать, потом назначает встречу на обед.

Я приезжаю заранее и несколько минут сижу у того же забора. Вчера Паша стучал в это стекло, предлагал нам другого психолога. Сегодня придётся рассказывать чужому человеку, почему я больше ни к кому из них не пойду.

В холле всё привычное: кофейный автомат, светлая стойка, корзинка с бахилами. Администратор приветствует меня по имени. Я хочу спросить, знала ли она, почему Паша иногда приезжал сюда без меня. Но откуда я знаю, что приезжал? Я ведь ничего уже не знаю.

— Руководитель ждёт? — спрашиваю я вместо этого.

Меня проводят в другой коридор. Кабинет Веденина возле лестницы, за окном видно парковку. На столе два монитора и чашка, возле книжного шкафа несколько коробок с одинаковыми буклетами. Здесь пахнет типографской краской, я узнаю запах с работы.

Константин встаёт навстречу. Высокий, с сединой у висков, в рубашке с закатанными рукавами. Убирает коробку с соседнего стула, чтобы я могла поставить сумку, и предлагает сесть. Я всё равно держу сумку на коленях.

— Дарья Белова? — уточняет он. — Я Константин Веденин. Вы хотели обсудить работу Виктории Ланской.

— Она спит с моим мужем.

Он не отвечает сразу. Я смотрю ему в лицо, жду, что хоть здесь кто-нибудь скажет, что это чудовищно. Константин отодвигает папку и садится напротив. У него очень спокойный взгляд. Мне уже не нравится.

— Расскажите, что произошло.

Я начинаю с телефона. Путаюсь, возвращаюсь к началу сеанса, объясняю, почему ушла раньше мужа. Нет, он ушёл раньше меня. Вернее, должен был уйти. Веденин не поправляет, даёт договорить. От этого немного легче, но я всё равно говорю слишком быстро.

— Они целовались. Она его обнимала. Потом мне предложили не делать поспешных выводов. Представляете?! Та же женщина, которая месяцами учила меня ему доверять!

— Когда состоялась консультация? — спрашивает он.

Я называю время. Он записывает, спрашивает, кто ещё был в кабинете. Я сжимаю ручки сумки. Конечно. Свидетелей-то у меня нет. Они вдвоём скажут, что ничего не было, а я чем докажу?

— Вам мало того, что я сама это видела? — спрашиваю я. — Мне ещё свидетелей было надо привести?!

Константин кладёт ручку.

— Я выясняю обстоятельства. Ваш муж подтвердил отношения?

— Да! — Я наклоняюсь к столу. — Но вы сейчас скажете, что это тоже нужно записать? Заставить его повторить при вас?

Константин не отводит взгляда. Мне хочется встать и уйти: сейчас ещё и здесь начнут объяснять, что я всё преувеличила.

— Мне нужно понять, что можно проверить, — говорит он. — Есть ваши договоры, даты консультаций. Есть ваше заявление о личных отношениях специалиста с клиентом. Вы вправе подать письменную жалобу.

— А вы вправе её уволить!

Сама слышу, как резко это прозвучало. Но я хочу, чтобы Виктория перестала сидеть в своём кресле и рассказывать чужим жёнам, какие они неправильные. Сегодня. Пока я здесь, пока ещё есть силы требовать.

Веденин чуть отодвигается от стола.

— Я не могу объявить её виновной на основании одного разговора. Сначала проверка.

— Конечно, — говорю я. — Она у вас известная. Книжки, выступления. А я просто жена, которая не вовремя зашла.

Последние слова выговариваю с трудом. Господи, сейчас расплачусь. Я приехала жаловаться на её работу, а сижу и почти прошу поверить, что муж мне изменил.

— Я не сказал, что вам не верю, — отвечает он. — Я услышал серьёзное обвинение. Поэтому документы будут сохранены, а обращение рассмотрят люди, которые не связаны с Ланской.

— С вами связаны? — Я уже не могу остановиться. — Вы ведь её партнёр. Вам выгодно, чтобы я ушла. Чтобы ничего не было.

За дверью громко отвечает на звонок сотрудница. Я невольно понижаю голос. Константин встаёт, плотнее прикрывает дверь и возвращается к столу.

— Именно поэтому я предлагаю независимое рассмотрение, — произносит он. — И мне нужно письменное обращение. В нём вы сможете точно указать, на что жалуетесь и какого ответа ждёте.

— Я хочу знать, что она рассказывала мужу, — говорю я. — Из наших разговоров. Когда его здесь не было.

Веденин перестаёт писать. Теперь смотрит внимательнее. Я рассказываю про вчерашнюю кухню, про историю из детства. Про тапки произнести не могу. Говорю только, что муж повторил подробность индивидуальной встречи.

— Я понимаю, что не могу это доказать прямо сейчас, — добавляю я. — Но я не выдумала. Я ей рассказывала. Ей одной.

Кусаю губу, чтобы не заплакать. Если он спросит, что именно узнал Павел, придётся ещё раз рассказать про тапки. Здесь, при нём. Я к этому не готова.

— Значит, вы будете решать, кто из нас врёт? — спрашиваю я.

Константин остаётся возле стола.

— Проверку будут проводить другие люди. Я не предлагаю вам поверить Виктории. Подайте жалобу, Дарья.

Я выхожу, не ответив. У машины достаю телефон. Хочется позвонить Паше, спросить, что ещё ему пересказала Виктория. Но я уже знаю, что услышу: «Ты сама говорила, просто забыла».

Звоню Жанне. Она отвечает почти сразу, на заднем плане стучит клавиатура.

— Ты можешь меня пустить к себе? На несколько дней.

Клавиши перестают стучать.

— Даш, что случилось?

Я рассказываю коротко. Слишком коротко для того, что произошло, но больше не могу. Жанна ничего не спрашивает про мои доказательства.

— Приезжай. Я сейчас освобожу диван в маленькой комнате. Что тебе надо привезти из дома?

— Я сама соберу, — отвечаю я. — Только не знаю, на сколько. Я тебе не помешаю?

Жанна шумно выдыхает в трубку.

— Даш, приезжай. Разберёмся.

Домой заезжаю, когда Павла ещё нет. Кирилл собирается на тренировку. Стоит в прихожей, завязывает кроссовки, и я вдруг вижу, какой он большой. В шестнадцать лет уже выше меня. Я хочу потрогать его волосы, но он наклоняется за сумкой.

— Я поживу у Жанны, — говорю я. — Несколько дней. Ты можешь со мной, если захочешь.

Кирилл не поднимает головы.

— Папа сказал, вы разъезжаетесь.

Я ещё не успела поговорить с сыном, а Павел уже всё ему