Аморальные - Алайна Салах

— Вон мои окна, — Анька окно опускает и пальцем в высотку тычет. — Четырнадцатый этаж. Видовая квартира, за которую мне ещё двадцать лет ипотеку платить. И прикинь, вообще не жалко! Главное, что её ни с кем делить не надо!

— А чего, поближе ничего не смогла взять? Охуеешь каждый день отсюда в офис таскаться.

— Ну ты же каждый день таскаешься, — ржёт и потом резко серьёзной становится. — Хочешь, кстати, подняться?

У меня член уже сутки ватный от шока, но тут на автомате твердеет.

— А чего мы делать у тебя будем? — переспрашиваю и в глаза ей пялюсь, оценить, правильно ли вкурил намёк.

— Если ты действительно свободен, то можем делать всё, что захотим, — улыбается. — И чтобы ты лишнего не думал: в отношениях я не нуждаюсь и спонсор мне не нужен. Просто хочу классно продолжить вечер.

Я вина из горла отхлёбываю и разглядываю её в потёмках. Сочная она, конечно, тёлка, плюсом весёлая и с башкой. А дома пустота и опять хуева туча мыслей об овце, которой я вообще нихуя больше не должен.

— Если поднимусь, то стопудово потрахаемся, — сиплю. — Я эту хуйню уже не раз проходил, и на утро пиздец как ебанно было. Я хоть её и сукой конченой считаю, но всё равно… — я морщусь и снова винища глотаю. — Тебя ебать буду, а её представлять. Тебе вот нахер оно надо?

— Я тебя поняла, — Анька кивает и лыбится с намёком, что не обиделась. — Свободный ты только на словах. В любом случае, спасибо за вечер. Надеюсь, вы с девушкой помиритесь, и этот разговор никак не скажется на нашей совместной работе.

— Не ссы, — ухмыляюсь. — Всё, давай, дуй домой. И чтобы завтра в офисе, как штык.

Как только Анька из такси выплёвывается, водила музло вырубает и я в тишине качу дальше.

Дожил, блядь. Эмма меня во второй раз по-сучьи кинула, а я в отместку даже бабу выебать не могу.

Утром, как глаза разлепляю, начинаю ненавидеть эту суку ещё больше. Башка трещит так, будто на меня каску напялили размером с бульдожью черепушку и музло на громкость врубили.

Блядь, я ведь рядом с ней реально в скуфа превратился, о котором Дианка мечтала. С работы — домой, пиздёж, телек… Бухло только по выходным и то в меру. Ещё чуток — и баню бы на участке ебанул и ворота, чтобы футбол гонять.

С похмелья стояк такой, что хоть дрова им руби, но дрочить вообще неохота. Состояние прямо один в один, когда она с бабками моими съебала. И убить её охота, и хуево, что пиздец. Я реально не пойму, как в глаза можно за любовь затирать, а потом втихушку свалить.

Чего там Анька вчера мне лечила? Что бабы дуреют, когда детей касается? Не, я бы ещё понял, если бы о реальном ребёнке шла речь. А тут-то даже на горизонте никого не маячит. Залупилась она тупо потому, что мнениями не сошлись. У неё же как: есть её охуенное мнение и моё ебанное.

Я же, блядь, не пиздюк малолетний, чтобы мне вечно хуй к носу подводить и воспитывать. Разосрались — хер тебе, а не секс. Сильно разосрались — шмотки в зубы и по съёбам.

И вот пусть херово сейчас, как-нибудь перетерплю. Дел наберётся. Хоть работягам пизды давать, хоть на велике с Эриком рассекать и в СПА зависать. Бухать, как раньше, я точно пас. Сутки мозги поебал — и хватит. А то эта сучка начнёт потом всем рассказывать, что Костя-долбоёб не вывез и без неё спился.

А то, что к Аньке хватило мозгов не подняться — это, кстати, заебись. Меня ещё после расставания с Дианкой так мотало, потому что всякую дичь творил и наутро от себя воротило. Во второй раз в это говно вступать не буду.

Душ принимаю, в зеркало на себя смотрю и морщусь. Зенки краснющие, как будто, блядь, ревел всю ночь, и щёки запали. Полгода отжирался, чтобы тощей гончей не быть, и за сутки в бича какого-то превратился.

После кофе ещё херовее становится. Эмма вечно лечила, что с похмелья не надо кофеином себя травить, чтобы мотор и нервы сильнее не напрягать. Походу, не спиздела.

Но так как я на неё злой, херачу ещё две чашки. Советы пусть своему следующему мужику раздаёт. Найдёт себе лоха послушного, который будет по каждой её команде в стойку вставать.

За руль, чую, нельзя в таком состоянии, поэтому вызваниваю Илюху. Он через час прикатывает и доставляет мою тушу в офис. Про Эмму он тоже нихера не знает. Позавчера с ней разговаривал и она ему сказала, что за ней приезжать не надо.

До ресепшена кое-как доползаю и вижу Аньку. Вот, блядь, неудивительно, что бабы дольше живут. Они, походу, раз в сто мужиков крепче, просто вида не подают. Девять утра, меня с перепоя, как флажок на палке мотает, а эта бодряком за стойкой шуршит и выглядит, как будто только что из салона.

— Доброе утро, Константин Викторович! Вам кофе как обычно?

— Тащи, если хочешь, чтобы я блеванул, — ворчу и у кабинета торможусь. — Слышь, у тебя же обычно всё подряд есть. Может, аспирин надыбаешь?

— Конечно.

Через десять минут приваливает с подносом: там и аспирин в стакане шипучий, и ещё какие-то капсулы.

— Чего это?

— Это витамины, — поясняет. — Помогают быстрее снять абстинентный синдром.

— Ты тоже врачиха, что ли? — всю горсть в рот отправляю и шипучкой запиваю. Даже если мышьяка насыпала, хуже один хер не будет.

— Отец алкоголиком был. Его рецепты.

Про себя отмечаю, что Анька после вчерашнего вообще ровно держится. Не жмётся, глаз не отводит.

— Тоже у тебя житуха была, по ходу, не сахар. Дуй к себе, ладно? Один хочу посидеть. А то Эрик Батькович сейчас подвалит и начнёт зудеть.

Через полчаса Анькины таблетки действовать начинают, и полегче становится. Но, сука, как только башку отпускает, сразу куча мыслей про неё лезет. Что, где, блядь, и когда.

Ну даже если психанула и решила, что я ей нахуй не нужен, неужели так сложно было в глаза сказать? Сама же вечно топила за прояснения. Я бы хоть понял, может, что исправить можно. Пришли бы к какому-нибудь решению. Ультиматум бы в конце концов выкатила: если через пять лет с икрой не буду — ты, Костя, на хуй идёшь. Я бы скорее всего согласился.

Мобильник беру и ей набираю. Там автоответчик меня в десятый