Аморальные - Алайна Салах

Сучара драная. Надо было всё-таки не вестись на её сиськи с жопой и ещё после первого кидка посадить.

Как только чуток в себя пришёл, первым делом бухгалтерше набрал, чтобы счета проверила. Она, конечно, хер бы что-то спиздить смогла, но первая мысль была именно про это.

Вторая — то, что всё-таки снюхались с Асланом и она вместе с ним съебала.

Но это тоже мимо оказалось. Этот с первого гудка трубу поднял, в хлам запыханный. Я, блядь, в таком состоянии был, что сходу его разъебать хотел, но по звукам понял, что он опять в спортзале колупается, и тормознулся. Аслан сказал, что Эмма ему с утра набрала, отменила встречу и работы в кафе стопанула. По голосу он сам чуток в ахуе, поэтому вряд ли пиздит.

— Да и пошла ты на хуй, — цежу и вискарь из горла хлебаю. — Сиди там, куда съебала. С собаками за тобой гоняться больше не буду.

А то больно до хера возомнила о себе, овца. Как будто телок вокруг мало. Вот сейчас в тачку прыгни и в любой рестик заскочи — халявных минетчиц полный салон набьётся. И не больно шняга какая-то, а интерьером ещё получше. И ни одна права качать не будет, а уж если ювелирку в зубы сунуть — так пинками от себя не выпрешь.

А этой, блядь, всё не то. Вроде соплюха детдомовская, а выёбывается, как мисс Мира. Пусть попробует второго такого лоха себе найти: который её сутками ебать будет, любые хотелки закрывать и со всеми закидонами мириться.

Всё, нахер. Если на коленях в течение пары дней приползёт — может, и приму её обратно. А так, пусть нахер идёт, манипуляторша хуева.

Просыпаюсь оттого, что башка трещит и жопе холодно. Кое-как глаза продираю и нихера не пойму, где нахожусь. Не в спальне и даже не в доме. Солнце в лицо хуячит и звук газонокосилки слышно.

На бок переворачиваюсь и вижу бассик. С-с-сука… Я, по ходу, на террасе отрубился.

Сажусь еле-еле, на автомате себе на руки смотрю и между ног. Трусов нет и кисть пиздец как распухла. Какого хера я вообще сюда голышом попёрся?

Рядом пустая бутылка от вискаря валяется и пачка промокшая. Что-то вспоминается вроде: как ночью пытался в бассейне на спине плавать и курить одновременно.

Долбоеб, что тут сказать. Из-за сбежавшей овцы так нажраться. Только тушу чуток нарастил и курс капельниц прошёл.

Кое-как себя с шезлонга соскребаю и топаю в дом. Башка трещит так, что зубы ломит. Я же с ней вообще бухать перестал — только по выходным винище.

Вот хули ей не хватало, а? Я как псина из офиса сразу домой приезжал, кино-домино-разговоры. Никаких разговоров о тройниках, никаких тусовок и бухла до уссачки… Но ей же пиздюков подавай. Или может, это просто повод был, чтобы слиться.

Душ ледяной принимаю, чтобы отрезветь и все мысли о ней выгнать нахер. Много чести, сучаре. Недельку, наверняка, поколбасит, а потом плюну и забуду. Рвану на Маврикий дней на десять, там телку себе сниму, чтобы процесс веселее пошёл. Второй раз по телке так убиваться точно не буду.

В офис приезжаю хоть и с похмелья, но бодряком. Аньке говорю, чтобы кофе и таблетки от башки притащила, и часа на два на мобильнике повисаю. Пизды даю без разбора: и начальнику цеха, и менеджерам, и бухгалтерии, и даже Кувшинову за то, что счёт до сих пор не выставил. А то я в последнее время размяк и все сразу в край охуели.

— Видимо, ещё не помирились, — Эрик комментирует.

— Ты лучше за собой следи, Нострадамус ебанный, — отрезаю. — Контейнер со жратвой, который на кухню отнёс, стопудово Арина дала.

— А что в этом такого? Мы вчера, между прочим, очень хорошо посидели. Она много приготовила и с собой еды положила, чтобы не пропадала. Это не значит, что мы возобновляем отношения.

— Да ты, блядь, очнёшься, только когда четвертого ей заделаешь. А так мне похуй. Ебитесь, как хотите.

Этот глазами растерянно заморгал.

— У тебя точно всё нормально?

— Да, заебись, — и в ноут пялюсь. — А ты вместо того, чтобы пиздеть, лучше газовикам ещё раз набери. У них на севере как раз обед закончился.

Так на суете день проходит, и только к вечеру меня плющить начинает. Нога как у припадочного дёргается, и руки к мобильнику тянутся. От этой сучары, ясен хер, ни звонка, ни СМС-ки.

— А ты чего, работать остаёшься? — Эрик в дверях топчется. — Время-то уже.

— Да, ещё посижу.

То, что Эмма съебала, ему рассказывать не тянет. Слишком дохуя довольным ходит, да и лохом, которого опять киданули, выглядеть неохота. И так хуево. Как представлю, что домой надо ехать, а там пусто, прямо выть охота.

Как только Эрик съёбывает, я в стеллаж залезаю. Там у нас целый музей капитал-шоу «Поле чудес» с подгонами от поставщиков. Сувениры коллекционные, сигары, бухло.

Пузырь самого пиздатого вискаря выдёргиваю и в кресло обратно плюхаюсь. А хули, вид из окна пиздатый, а домой можно и на таксишке добраться. Главное, не перебрать и утром на станке без трусов не очнуться.

— Ань, ты на месте ещё? — в селектор тычу.

— Да, Константин Викторович.

— Шоколадку пригони. И лёд, если есть.

Минут через десять она в дверь скребётся и с подносом заходит. Там плитка тоблерона распакованная и ведро со льдом.

— Нихуя, у тебя закрома, — хмыкаю и остатки вискаря в себя вытряхиваю. — Я про лёд так-то на шару сказал.

Она даже если и охуела, что бухаю на рабочем месте, всё равно вида не подаёт.

С подноса всё выгребла и на меня вопросительно смотрит.

— Вам что-то ещё нужно?

Я себе новую порцию вискаря плещу и в кресло киваю.

— Бухать будешь?

Она подумала чуток и выдаёт:

— А что-нибудь полегче найдётся?

Я ухмыляюсь и на стеллаж киваю.

— Иди выбирай. Там вроде даже пивас есть.

— Будем здоровы, — я салютую Аньке стаканом, залпом проглатываю вискарь и чтобы в карася раньше времени не превратиться, зажёвываю шоколадкой.

Фу, блядь. Всё-таки вискарь он и в Африке вискарь. Какой бы пиздатый ни был, вкус один хер говно.

— Мы что-то отмечаем? — Анька на меня поверх бокала глазами стреляет.

— Мою свободную жизнь.

Она бровью дёргает и не спеша вино хлебает.

— Проблемы в отношениях?

— С хера это проблемы? — хмыкаю. — Когда свободный и бабок хоть