Аморальные - Алайна Салах

У меня аж во рту пересыхает от такого вида и рука к ширинке тянется.

— Ты и варенье, смотрю, захватила.

Она кивает и, виляя жопой, навстречу стартует.

— А как без него. Рот открывай. Сейчас дам попробовать.

Я хоть и заебанный, но член в дубину превращается моментально. Вот уже вроде вдоль и поперёк её знаю, и всё равно каждый раз в ахуе. Только что как кошка домашняя из подмышки у меня мурлыкала, и херакс! — голая с подносом рассекает.

Подходит ко мне вплотную, чтобы товар лицом дать заценить, потом разворачивается на сто восемьдесят, так что взгляд прямо в булки её мясистые упирается, и медленно так наклоняется, с понтом поднос на журнальный стол поставить.

У меня аж с конца течь начинает. Там, бля, всё на обозрении. И очко розовое, и щёлка её блестящая от течки.

— Это так ты просишь, чтобы я тебя выеб? — я за ляжки её хватаю и на себя дёргаю.

Она валится мне на грудь и ноги раскидывает, как будто только этого и ждала. Я шиплю сквозь зубы, потому что её жопа тут же начинает восьмёрки выписывать на стояке. Вот же жучка голодная. Как будто и не ебал её с утра.

— Ты чего такая с цепи сорвавшаяся-то? — я в ухо ей хриплю и клитор её нащупываю. Она стонет в голос и голову на плечо мне запрокидывает так, что волосы в рот лезут. — Стопудово весь день ждала, чтобы на члене у меня попрыгать.

Я ещё даже руку засунуть в неё не успел, а смазка уже вовсю хлюпает. И складки все мокрые и набухшие, как будто реально год её не драл. Сопит, ёрзает как заведённая и сама об руку трётся.

— Сучка нетерпеливая… — я пальцы в неё пропихиваю и чую, как у самого очко от натуги поджимается.

Вроде и кайфово её до трясучки доводить, но яйца пиздец как выкручивает. Там у неё горячее всё, скользкое и тугое. Хочется нахуй всю прелюдию послать, на член её насадить и драть как в жесткой порнухе, чтобы орала в голос и щёлка дымилась.

Она тут же выгибается в мостик и давай сиськи наминать.

— Ещё скажи…

Отдельный кайф, что напротив дверь зеркальная и там все её ёрзанье, как на ладони видно. И ракушка раскрытая, и лицо перекошенное, и соски торчащие.

— Вперёд смотри… — хриплю и пальцами её хлюпающую щёлку спецом поглубже дырявлю. — Какая ты шлюха течная… И похуй, куда насаживаться… Что на член, что на руку… Так у тебя между ног зудит.

Она глаза открыла и в отражение давай пялиться. Видать, тоже вставило её, потому что смазка прямо литься из неё начинает. Зрелище реально пиздецовое: и вареник её развороченный, и сиськи дёргающиеся, и то, что я в одежде сижу, а она на мне голышом.

— Всё, давай сверху садись, — по жопе её хлопаю и брюки дёргаю вниз вместе с трусами. Башка у члена аж фиолетовая стала от натуги. Ещё минут пять такой свистопляски — и до гангрены недалеко.

Её два раза просить не надо. Ногу через меня перекидывает, сверху как присоска приклеивается.

— Сучка моя… — я булки её со всей дури сдавливаю и вверх поднимаю, чтобы член в неё пропихнуть.

У неё внутри настоящая печка с тисками, что я сам чуть не скулю. А она уж подавно. Сиськами ко мне прижалась и в рот с мычанием впивается. Язык у неё пиздец заводной. Такие пируэты выписывает, что у меня яйца ещё сильнее тяжелеют.

— Давай, скачи…

Она в губу мне зубами вцепилась и подмахивать начинает. По стволу вниз-вверх и очком на яйца мне приземляется. Шлепки на всю гостиную стоят, как и запах ебли.

И вроде она меня только с утра как тряпку измочалила, а в паху один хер жмёт, как будто месяц сперму копил. Она ещё в последнее время как-то изнутри подсасывать меня придрочилась. Как будто в дырке у неё вакуумный насос врубили. Кайф просто невъебенный. Вроде трахаешься, а тут же тебе в два горла сосут.

— Да, жми вот так… — сиплю и за сосок её прикусываю. — Хочу твою дырочку изнутри спермой залить…

Она стонет сквозь зубы, губу закусила и брови нахмурила. Я-то её повадки знаю: если визжать перестала и в одном темпе скачет, значит, стрельнет вот-вот.

— Нихера, — я её задницу силком к яйцам пригвождаю. — Попозже кончишь.

Ей, чую, не понравилось. Задергалась как ненормальная, а потом как вывернется у меня из рук. Её ляжки у меня перед глазами оказываются, а следом её мокрый вареник мне с размаху в лицо впечатывается.

Говорю же, блядь, вечно с ней не угадаешь.

За волосы меня хватает, стонет по-блядски и давай мне об рот по-хозяйски тереться клитором.

У меня в ушах шуметь начинает. Я язык в неё пихаю и член нащупываю. Пара минут дрочки в такой позе — и всё проверено. Раньше не замечал за собой такого, но с ней прямо вкатывает мне иногда нижним побыть.

А она ещё мало того, что сама себя моим ртом трахает, так ещё и булки руками раздвигает, чтобы и в дырку попало, и в очко. Я, ясен хер, не филоню: каждую её складку зализываю со смаком, потом клитор всасываю и языком надрачиваю, чтобы дернуться не могла и до визгов кайфанула. Рожа вся мокрая — уже и не разберёшь, где её смазка, а где слюна, дышу через раз, но всё равно охуенно.

— Костя...Костя!! — то за волосы, то за уши меня тянет, пока в припадке по подбородку катается туда-сюда.

Завтра, походу, опять ебальник малиновый будет, и Эрик заебёт со своими советами лосьон для бритья сменить.

Я бутылку минералки за раз высасываю и облегчённо валюсь на кровать.

— Ты озверин, что ли, принимаешь? — руку Эмме под шею пропихиваю и к себе тяну. — А ещё говорят, что это мужикам только ебля нужна.

Она хихикает и ко мне жмётся.

— Вы, бедненькие, вообще не выдерживаете конкуренции. Стоит только женщине вас хоть в чём-нибудь переплюнуть, сразу переживать начинаете.

— Да с хуя я переживаю-то? Было бы хуже, если бы ты не давала. Или вон как овца Эриковская, вечно причины сочиняла: то башка болит, то жопа.

— Арина так говорит? А как же