Экзамен на отцовство. Семья для Лютика - Виктория Борисовна Волкова
— Да, и, скорее всего, история эта мутная, — собираю всю коллекцию обратно в мешочек. — Мальвина не хочет их забирать…
— Честная? Это хорошо, — ощерившись, бросает брат.
— Нормальная, — пресекаю я дурацкий стеб. — Так вот Мальвина предположила, что Слон мог камешки эти попереть где-то на обыске, и теперь хочет вернуть их владельцу.
— Задачка со звездочкой, — мотает головой Юра. — Но если так… Или из вещдоков забрал, по любому надо вернуть хозяину. Права твоя Мальвина. Мы же не Слоны какие-то, — роняет с презрением и вздыхает. — Круг настоящих любителей брюликов известен. К кому Слон с обыском приходил, тоже узнать можно. В какой-то одной точке эти потоки информации пересекутся, — размышляет он вслух. Смотрит внимательно на люстру, мерцающую в полутьме хрустальными каплями, и выдает с сомнением. — Но я, кажется, знаю, кого мог обнести Слоняра. Но надо будет еще справки навести…
— Кто?
— А помнишь ювелира? Дядя Костя Панкратов. Старая школа. Стиль. Все дела. Я, когда камни эти увидел, про него подумал. Очень на его работу похоже.
— Думаешь, Терехов у него потырил? — гляжу с сомнением. Где вообще Слон и ювелир в пятом поколении?
Панкратова я знаю лично. Константин Иванович — милейшей души человек. Приходилось его защищать. Очень строгий, интеллигентный и пугливый дедок. Десять раз подумает, прежде чем что-то сделать. В уголовку не лезет, краденное не скупает. Живет по понятиям и законам РФ.
— Дядя Костя вроде заказ большой готовил для своего поставщика. Тот ему алмазы передал. Вот ровно двадцать штук. Панкратов заказ в работу взял. А потом что-то пошло не так, — роняет неспешно Юра. — Камни пропали и после огранки к владельцу не вернулись.
— А кто поставщик? — запираю мешочек с бриллиантами в сейф. А то ношу в кармане целое состояние.
— Некто Федя Сомов, у него прииски в Сибири. Колымит там. Прикинь, живет мужик, — пожимает плечами брат. — Но камни вернуть нужно все равно Панкрату. Он же за них ответственность несет. Его бы голову сохранить на плечах.
— А этот Сомов? Он кто? Из отморозков?
— Да откуда я знаю? — бросает в сердцах брат. Мотает головой: тихо, мол. Откидываюсь в кресле с постной миной. Напускаю на себя скучающий вид и с изумлением смотрю на Мальвину, вплывающую в комнату в красивом замшевом платье.
— Как тебе? — смотрит она на меня.
— Обалдеть можно, Мальвин, — выдыхаю восторженно. — Тебе идет. И фигуру хорошо подчеркивает, и бахрома эта… Зашибись… Надо брать… Сколько? — поворачиваюсь к довольной невестке.
— Яша, ну какие счеты между своими? — улыбается мне Лида. — Забыл, как ты мне деньги на трусы давал? — смеется она.
— С этого места поподробней, — поднимается навстречу жене Юра. — А я где был?
— Ты мне тогда грозные голосовые слал из-за Стеши, — фыркает Лида. А Юра лишь крепче обнимает ее. Тоже встретились нежданно-негаданно. И поняли, что не могут жить друг без друга.
— Кстати, а где она? Ты ей звонила? — сообразив, что упорол чушь, переобувается в прыжке братан. И сам звонит старшей дочери. — Вы где? Мы в Москве. Живо к нам.
Еще полчаса, и дом наполняется голосами. По коридорам носятся дети, играет тихая музыка. Мальвина кормит Димку, а мои родственники дружно накрывают на стол. Только я сачкую.
Лежу рядом с любимой женщиной на диване. В приглушенном свете торшера любуюсь точеным профилем Мальвины, ребенком, лежащим у нее на руке и думаю, как же мне повезло.
Я влюбился. В женщину, с которой познакомился только сегодня утром. Втюрился по самые уши, а ведь еще нет и полуночи.
Чудеса!
Но меня устраивает.
Глава 39
В детстве я всегда мечтала о большой дружной семье, о веселом праздновании Нового года, когда все родственники собираются за столом. Шутят, смеются, вместе загадывают желания.
Моя же родня собиралась вместе только на похороны и поминки. Сначала все чинно молчали, преисполненные скорби. А потом, уже за столом, начинался скандал. Подсчитывали, кто кого обидел, и вспоминали противный характер покойника.
У Лютовых все по-другому.
Именно семейный праздник, когда все вместе накрывают на стол. Дети путаются под ногами, визжат. И никому в голову не приходит назвать их выродками.
— Тише, Димочка спит, — предупреждает расшалившихся пятилеток Лида. Ставлю переноску около нас с Яшей.
Его рука сначала ложится на спинку моего стула, а потом на плечо. Незаметно, но так естественно. Как будто так и должно быть.
— Мы привезли селедку под шубой, — Лида ставит на стол похожее на торт блюдо. — Правда, без свеклы. Поздно хватились, — тараторит она. — Дома не было. Ехать в магазин никто не захотел…
— Да смысла не было, — бурчит под нос Юра. Открывает пузатые бутылки. В одной, кажется, виски, а что в другой, не разберу. Стекло темное, этикетка простая до неприличия.
— Это Рома Алексеев прислал, — кивает на бутылку брат.
— Да, с его виноградников. Не уступает кьянти. Девушки должны оценить, — улыбается мне. — Тебе нельзя, — предупреждает Лиду.
— Да не очень-то и хотелось, — фыркает она и пристально смотрит на Якова. — Ты, говорят, рибай грозился сделать.
— Так он в духовке. Пять минут, и принесу. Садитесь уже, — морщит нос. А я рассматриваю гордый профиль своего жениха и даже поверить не могу, что такой интересный мужчина мне достался. Я же замухрышка.
И за Генку вышла из-за безнадеги.
— Ну, кто тебя еще возьмет? — говорила мама. — Сходи уже замуж. Хоть зовут. Я и на это не надеялась…
Интересно, что она скажется, когда увидит Якова. И как он отреагирует на мою семейку.
Вздрагиваю, пытаясь представить несопоставимое. Сестра моя старшая в семье слывет и за красивую, и за умную. А я так… непонятно в кого уродилась.
— Я сейчас, — кладет мне руку на плечо Яша. Выходит быстро на кухню и возвращается с блюдом, на котором лежат почти прозрачные кусочки мяса, порезанного вдоль волокон. — Кто спрашивал рибай? — интересуется он с важным видом. И самолично обходит стол, раскладывает всем порционно.
Антон чистит детям апельсины. Лида о чем-то хлопочет.
— Так, быстро все по своим местам, — приказывает Юра. — Пацаны, вы где? — оглядывается на двери, выходящие в коридор.
— Да идем, — входят два здоровенных амбала. Телохранители Лютовых.
Вздрагиваю невольно. Яше опасность угрожает, раз такие шкафы круглосуточно с ним? Но гоню дурацкие страхи. Я тут без году неделя. И без меня решат.
— Ну, за Новый год! — Юра взбалтывает шампанское. Поднимает бутылку повыше, стараясь никого не задеть. Пробка взлетает в потолок под наши визги. Летит по странной траектории, сшибает большой хрустальный шар, висящий под люстрой. Он падает и