Сделка с миллиардером: Черный перец и ваниль - Мари Ли
Теперь за мной неотступно, как привязанный, следовал не только невозмутимый Марат, но и еще двое невероятно крепких, молчаливых парней в строгих темных костюмах с наушниками-гарнитурами в ушах. Они сканировали каждого посетителя кофейни так, словно это был наемный убийца. Мой ежедневный маршрут ограничивался строго двумя, до тошноты заученными точками: подземный охраняемый паркинг нашего небоскреба и служебный вход моей кофейни «Черный перец и ваниль» на Патриарших прудах. Любые отклонения от маршрута, попытки заехать в магазин или просто пройтись пешком по переулку пресекались Маратом жестко и безапелляционно.
Но самым страшным, самым невыносимым в этой новой реальности было вовсе не отсутствие свободы передвижения или чужие взгляды в спину.
Самым страшным было то, что Багиров исчез.
Нет, физически он возвращался домой, но это происходило глубоко за полночь, когда Москва уже спала мертвым сном. Я лежала в нашей огромной постели, глядя в темный потолок, и просыпалась от едва слышного, сухого щелчка входной двери на первом этаже. Я ждала, затаив дыхание, что он поднимется по лестнице, скинет пиджак, ляжет рядом и просто обнимет меня, прогоняя этот липкий, ледяной кошмар.
Но шагов на лестнице не было.
Я накидывала шелковый халат, путаясь в его полах дрожащими руками, на цыпочках спускалась вниз по парящим стеклянным ступеням и видела лишь узкую, безжалостную полоску желтого света под массивной дверью его домашнего кабинета. Он ночевал там. На жестком кожаном диване, не снимая рабочей рубашки и не расслабляя галстука.
Я стояла под этой дверью, прижимаясь лбом к холодному дереву, слышала его тяжелые вздохи, стук клавиш ноутбука или приглушенный голос во время ночных конференц-колов с азиатскими партнерами. Но я не смела войти. Он сам возвел между нами эту глухую, непробиваемую стену.
Утром, когда я, так и не уснув толком, выходила из спальни, его уже не было. На кухонном острове из черного мрамора меня ждала лишь пустая фарфоровая чашка со следами кофейной гущи от невероятно крепкого, двойного эспрессо. И тишина.
Та самая ледяная, многотонная броня холодного, безжалостного миллиардера, которую мы так отчаянно, так мучительно и бережно снимали все эти недели, снова была на нем. Залита бетоном. Стянута стальными тросами.
В среду я сидела за барной стойкой в кофейне, подперев щеку рукой, и бездумно, пустым взглядом смотрела в панорамное окно. По стеклу кривыми дорожками стекали крупные капли холодного осеннего дождя, искажая очертания проезжающих машин. В зале было немноголюдно — погода распугала завсегдатаев. Денис, мой бариста, тихо протирал чашки, стараясь не шуметь и не тревожить меня.
Я открыла ноутбук. Пальцы сами, словно помимо моей воли, зависли над клавиатурой, а затем быстро вбили в поисковую строку браузера два слова: «Холдинг Багирова».
Экран мгновенно выдал десятки свежих, пульсирующих красным ссылок. Первая же из них, ведущая на главный финансовый портал страны, пестрела кричащим, разгромным заголовком, от которого у меня перехватило дыхание:
«Агрессивный ответ из прошлого: Диана Багирова объединяет активы с опальным Аркадием Степановичем. Грядет крупнейшая корпоративная война десятилетия. Сможет ли Руслан Багиров удержать контрольный пакет акций и спасти свою империю?»
Я быстро, жадно пробежала глазами по строчкам аналитической статьи, чувствуя, как внутри всё стягивается в тугой, болезненный узел.
Писали, что Диана, первая жена и бывший полноправный партнер Руслана, триумфально вернулась из-за границы. Оказалось, что ее собственный крупный инвестиционный фонд в Европе потерпел сокрушительный крах из-за рискованных операций. Оказавшись на грани банкротства, эта хищница не придумала ничего лучше, как вернуться в Москву и объединить свои оставшиеся ресурсы с разоренным, кипящим от жажды мести отцом Элины — тем самым Степановичем, чью компанию Руслан недавно растерзал ради меня.
Теперь они образовали ядовитый альянс. Статья пестрела терминами, от которых веяло угрозой: «рейдерский захват», «скупка долгов миноритариев», «искусственное банкротство дочерних филиалов». Диана и Степанович методично, день за днем, наносили удары по самым уязвимым, самым болезненным точкам холдинга Багирова, пытаясь выбить у него из-под ног совет директоров и перехватить управление.
Мое сердце мучительно сжалось, к горлу подступил ком.
Теперь я всё понимала. Я понимала, почему Руслан сутками напролет пропадает в офисе, не спит, почему его глаза покраснели от недосыпа, а скулы заострились. Он пытался спасти дело всей своей жизни. Он бился насмерть с двумя безжалостными врагами, один из которых знал все его уязвимые места еще со времен их брака.
Но почему... почему он отталкивает меня? Почему он не может просто прийти домой, обнять меня и сказать: «Аня, у нас проблемы, но мы справимся»? Почему он обращается со мной как с хрупкой, бесполезной вещью, которую нужно просто запереть в сейфе с военизированной охраной до окончания боевых действий? Я же его будущая жена, а не комнатная собачка!
Звякнул дверной колокольчик, вырывая меня из тяжелых, липких мыслей.
Марат, сидевший за своим обычным угловым столиком с чашкой нетронутого зеленого чая, мгновенно подобрался. Его рука неуловимым движением скользнула под пиджак. Он просканировал вошедшего профессиональным, цепким взглядом.
Это был курьер престижной, дорогой службы частной доставки. На его форме не было ни снежинки, он выглядел абсолютно невозмутимо.
— Анна Сергеевна? — вежливо, но сухо спросил парень, подходя прямо к барной стойке и игнорируя напряженного охранника. — Вам пакет. Оплачено по высшему тарифу. Лично в руки.
Марат тут же, в два длинных шага, оказался рядом со мной, бесцеремонно, грубо перехватывая из рук курьера небольшую, абсолютно плоскую картонную коробку черного цвета. Коробка была перевязана тонкой, изящной шелковой лентой. Охранник быстро, но невероятно тщательно проверил ее ручным сканером со всех сторон, прощупал углы и только после этого, не найдя угрозы, скупо кивнул, позволяя мне расписаться стилусом в электронном планшете курьера.
Парень молча развернулся и ушел.
Я осталась один на один с черной коробкой. Я с замиранием сердца, чувствуя, как дрожат влажные пальцы, потянула за концы шелковой ленты. Картонная крышка легко поддалась.
Внутри, на подушке из черного наполнителя, лежала бархатная коробочка темно-синего цвета. Она была до судороги, до боли в глазах похожа на ту самую, в которой Руслан всего несколько дней назад подарил мне мое настоящее, выстраданное помолвочное кольцо.
Мои руки предательски задрожали. Я затаила дыхание, ожидая увидеть там записку от него, извинения, ювелирное украшение — что угодно.
Но, щелкнув замком и открыв ее, я увидела не белое золото и не бриллианты. На бархате лежала обычная, серебристая флешка. А под ней — маленькая, сложенная вдвое карточка из невероятно плотного, дорогого, текстурированного картона.
Я взяла карточку в руки, и мои ноздри мгновенно уловили этот запах. Воздух вокруг меня отравился.