Не по договору. Книга первая - Надежда Ковалёва

— Устала.

— Лиза.

Он подошел ближе. Она отступила.

Дин остановился мгновенно.

Это почти разрушило ее.

Даже сейчас он услышал движение, которое отец никогда бы не услышал.

— Что случилось?

— Нам нужно закончить это.

Он не понял.

— Что?

— Нас.

Тишина.

Дин медленно снял пальто и положил на спинку стула, словно любое обычное движение могло вернуть разговор в разумные границы.

— Почему?

— Потому что договор закончился. Мы попробовали по-настоящему. Не получилось.

Ей пришлось смотреть ему в лицо. Если отведет глаза, он не поверит.

— Вчера получилось, — сказал он.

— Вчера я так думала.

— А сегодня?

— Сегодня я поняла, что устала.

— От чего?

Лиза заставила себя произнести самое жестокое, но не окончательное:

— От того, что рядом с тобой все равно остаюсь частью чужого плана. Сначала твоя PR-стратегия. Потом твой способ доказать, что ты не такой, как я думала.

Дин побледнел.

— Ты правда считаешь, что я с тобой что-то доказываю?

— Я не знаю, что считать.

— Тогда спроси.

Его голос впервые стал жестче.

— Я спрашивала три месяца.

— И я отвечал.

— Слишком поздно.

Это были ее собственные страхи, поэтому ложь звучала правдоподобно.

Дин несколько секунд молчал.

— Это из-за твоего отца?

Сердце остановилось.

Лиза пожала плечами максимально спокойно.

— Он ни при чем.

— Ты врешь.

— Ты не можешь каждый раз объявлять ложью то, что тебе не нравится.

Он подошел на шаг и снова остановился, сохраняя расстояние.

— Посмотри на меня и скажи, что больше меня не любишь.

Она не смогла.

Вот оно. Единственное предложение, которое нельзя было произнести.

— Это ничего не изменит.

— Для меня изменит все.

Лиза закрыла глаза на секунду.

Перед ней вспыхнула папка: ресторан Сэма, компания Дина, подпись отца.

— Я возвращаюсь домой, — сказала она.

— К нему?

— Да.

— Зачем?

— Потому что хочу.

Дин тихо рассмеялся. Не весело.

— Нет.

— Не решай за меня.

Фраза ударила его так, как она и знала, что ударит.

Он отступил.

Лиза едва удержалась на ногах.

— Хорошо, — сказал Дин. — Объясни мне сама.

— Я устала доказывать, что могу жить без семьи. Устала работать по ночам. Устала считать аренду и делать вид, что это свобода. У меня есть возможность вернуться в жизнь, где мне не нужно бороться за каждую мелочь.

— А «Тихо»?

— Найму управляющего.

— Сэм?

— Переживет.

Лиза ненавидела каждое слово.

— Я?

Он спросил это совсем тихо.

Вот где ее защита треснула.

Она отвернулась.

Дин подошел, но не коснулся.

— Лиза.

— Не надо.

— Я люблю тебя.

Он уже говорил это. В пустом баре, счастливый, почти мальчишеский.

Сейчас слова звучали иначе. Без надежды. Как факт, который он не собирался использовать против нее.

Слезы подступили слишком быстро.

— Не делай так.

— Как?

— Не усложняй.

— Я не усложняю. Я говорю правду.

Она вытерла щеку ладонью.

— Тогда вот моя правда: я ухожу.

Дин смотрел на нее долго.

В его лице происходило что-то страшное именно потому, что почти ничего не происходило внешне. Он становился тише.

— Если я попрошу остаться?

Лиза прикусила внутреннюю сторону щеки до боли.

— Не проси.

— Почему?

— Потому что я все равно уйду.

Он кивнул один раз.

— Тогда я не буду держать.

Этого она хотела.

И это оказалось невыносимо.

Лиза достала из сумки ключ от его квартиры. Положила на стойку.

На кольце осталось два ключа: ее квартира и «Тихо».

Еще утром металлический зубец Дина стукался о них, когда она закрывала дверь.

Она думала, что привыкнет к этому звуку.

Не успела.

Дин посмотрел на металл между ними.

— Забери.

— Нет.

— Лиза.

— Пожалуйста.

Он закрыл глаза.

Первый раз за весь разговор она увидела, как сильно ему больно.

— Я не скажу это второй раз, — произнес он. — Если хоть одна часть тебя хочет остаться, останься сейчас. Не завтра. Не когда разберешься. Сейчас.

Она молчала.

— Пожалуйста.

Лиза подняла сумку.

Прошла мимо него.

У двери остановилась, потому что тело буквально отказывалось сделать последний шаг.

Дин не подошел.

Он уважал ее выбор даже тогда, когда этот выбор ломал его.

И именно поэтому она открыла дверь.

В лифте ноги перестали держать.

Лиза села прямо на пол и зажала ладонью рот, чтобы не услышать собственного плача.

На первом этаже ее уже ждала машина отца.

Она села назад.

Отец ничего не спросил.

Телефон завибрировал один раз.

Дин.

Лиза не посмотрела сообщение.

Просто выключила телефон.

Потому что знала: если услышит его голос, все люди, которых она пыталась спасти, перестанут иметь значение.

ДИН

Дин простоял в баре еще двадцать минут после ее ухода.

Он знал время точно, потому что часы на стене тикали слишком громко.

Сначала он не двигался. Потом машинально поднял стул, который Лиза задела, выходя. Вытер со стойки круг от стакана. Закрыл окно.

Глупые действия человека, который умеет решать проблемы и внезапно столкнулся с проблемой, где от него требовалось ничего не делать.

Она выбрала уйти.

Он обещал не держать.

Дин ненавидел собственную порядочность.

На стойке лежал ключ.

Рядом — маленькая записка от поставщика и карандаш Лизы. На доске за баром было написано ее рукой: «Сэм — забрать хлеб. Дин — не трогать хороший виски».

Он невольно усмехнулся.

Улыбка исчезла почти сразу.

Утром она спорила с ним из-за яиц. Вчера уснула у него на плече. Три дня назад сказала, что его рубашки занимают слишком много места в шкафу, будто это уже был и ее шкаф.

Сегодня заявила, что устала от него.

Дин мог принять отказ.

Не мог соединить две версии одной женщины.

Он взял телефон.

Написал: «Ты добралась?»

Удалил.

«Я не верю тебе».

Удалил.

«Вернись».

Удалил.

В итоге не отправил ничего.

Потому что она попросила не держать.

Он приехал домой после двух ночи.

Квартира встретила его слишком аккуратной тишиной. Ее резинка для волос лежала на подлокотнике. В ванной стоял шампунь, который он терпеть не мог из-за слишком сладкого запаха. На холодильнике висела записка: «Купить яйца. И нормальный кофе. Ты опять все съел».

В холодильнике стоял второй йогурт с манго.

Дин смотрел на него несколько секунд, не понимая, почему именно эта маленькая пластиковая баночка причиняет боль сильнее, чем пустая спальня.

В машине плейлист по-прежнему хранил песню, которую Лиза заставляла его петь.

На тумбе лежала ее книга.

У двери в ящике пустовало место, где раньше лежал запасной ключ.

Он сам дал его ей всего несколько дней назад.

Не как обещание.

Именно поэтому возвращенный ключ ощущался как расторгнутый договор, которого между ними больше не должно было быть.

Дин снял записку.